Спицын

Эти строки в городе знают многие.
Потому что они легко запоминаются.
Их часто, к месту и не к месту, повторяют. В школе на уроках – когда говорят про любовь к малой родине. На торжественных мероприятиях, когда нужно изобразить про Алапаевск чего-нибудь в стихах. Etc.

Стихи Спицина в Алапевске
На главной площади Алапаевска – площади Победы.
Снимок Юрия Дунаева.

Повторяют по-разному: часто — с беззапиночной гордостью, иногда – с комком в горле…
Повторяют многие, но мало кто знает, кто их написал.

Написал же их поэт из Алапаевска Владимир Спицын.

Край холмов, берез и сосен...

 

Владимир Спицин
Владимир Спицын.
Снимок Юрия Трофимова.

Не почетный гражданин города, не лауреат премии мэра нашего МО в области культуры и даже не заслуженный ветеран труда.
А просто наш вечно наивный и вечно пьяный Володя Спицын.

Край холмов, берез и сосен,
воробьиных стай.
Долгих зим и поздних весен, —
мой уральский край!

Грома летнего раскаты,
радуги дуга,
Нейвы-речки перекаты,
детства берега.

Здесь мои пути-дороги,
молодости след,
мои радости, тревоги,
мои тридцать лет.

В зной июля, в зимний холод,
осенью, весной –
ты мне дорог, милый город,
Алапаевск мой!

Ну, попросили что-то написать про Алапаевск в связи там с чем-то, ну, вот и написал. Отчего не написать, если люди просят? А что ещё и получилось хорошо, так тут уж ничего не поделаешь, по-другому не бывает.

Лет прожили столько, сколько дней осталось...

Впервые пересеклись с ним в 1992-м, тогда в городе был какой-то собирательный поэтический бум. Всех, кто мало-мальски мог что-то зарифмовать, стали стягивать в литературное объединение под эгиду городского отдела культуры. Нет, никакой заорганизованности, полная анархия. Но при этом появилась возможность в мезонине дома-музея Чайковского проводить авторские вечера местных поэтов.

Я тогда, как впрочем, и всегда, держался особняком. Но за мной пришли, привлекли и привели. На его творческий вечер.
И вот к столику с горящей свечой – чтобы все сразу прочувствовали улётную поэтическую атмосферу – вышел парень в потертом, не по плечам широком пиджаке, и, шмыгая носом через каждые два слова, начал говорить, что, вот мол, пишу стихи, никогда ещё так не выступал, но сейчас почитаю, раз уж собрались.
После чего полез в карман пиджака и достал оттуда свернутую в трубку ученическую тетрадку.
На меня и это его шмыгание носом, и эта тетрадка за две копейки, а больше всего то, что он собирается читать стихи по бумажке, произвело самое неприятное впечатление. Я-то свои стихи все наизусть помню, потому что над каждой строчкой… А он – по бумажке… Ну-ну…
А он, всё так же пошмыгивая носом, стал читать:

— Лет прожили столько, сколько дней осталось…

И всё.
И сразу не стало ничего, кроме стихов.
Потому что эта строчка из тех, что в копилку вечности.

По-своему. И своими словами.

Он находил поэзию во всем вокруг. В случайном знакомстве в случайной «попутке». Во встрече матери с сыном в доме старчества, замеченной краем глаза . В непривычной обнаженке в телевизоре. И при этом он ни во что не вглядывался пристально, даже просто внимательно не присматривался. Но вот мог всё, что чувствовал и думал — мог на бумаге. Ведь самая мука – когда надо словами на бумаге. Своими.
У него получалось. Не всегда, но очень часто.

***
Водитель старенькой машины
умел ругаться крепко, зло.
На то весной свои причины –
то гололёд, то занесло.

Он звал машину «самоваром»,
корил коробку скоростей,
что недоволен он завгаром,
что нет на базе запчастей.

Попутчик слушал равнодушно,
его забот не понимал,
своих полно – и стало скучно,
он незаметно задремал…

Земля по кругу нас вращает,
наш общий дом – одна земля.
Ну, а забот на всех хватает,
и доля каждому своя…

Мотор чихнул. Машина встала
среди полей, берёз, весны.
Попутчик смотрит сонно, вяло –
проснулся он от тишины.

— Чего стоишь? – спросил с тревогой. –
Да отвечай же, не молчи!
— Смотри, вон видишь, за дорогой
слетелись на поле грачи…

Пришла весна, они вернулись.
Что есть родной земли милей?
…Шофер и спутник улыбнулись,
и дальше путь был веселей.

***
Лет прожили столько,
сколько дней осталось.
Страшно, больно, горько
видеть эту старость.
Но больнее боли
видеть эти встречи –
сын приехал к маме
на один лишь вечер.

Горькая улыбка
на лице у сына.
Шоколада плитка.
Платье из сатина.
Пряники, конфеты
сунет грубовато,
передаст приветы
от сестры, от брата.

— Берегись простуды! –
он накажет строго.
— Ну, не плачь, ну будет.
И уедет с Богом.
Мать, уткнувшись в платье,
прокричит без звука –
пожелает счастья
сыновьям и внукам…

Страшно, больно, горько.
Кто за смерть ответит
на казенных койках
при живых-то детях?

***
Баба голая – вот диво.
Он к такому не привык.
Хоть кино, но все ж стыдливо
на экран глядит мужик.

«Распустились, — скажет, — Очень.
Где же наш родной уклад?
Чтобы так вот, а не ночью,
не на ощупь, а на взгляд…».

Вроде всё ему знакомо:
губы, плечи, гибкий стан…
Но вот – матерное слово,
и плевок летит в экран.

Назовет актрису: «Стерва!».
Фильм оценит он: «Дерьмо!».
Размотает столько нервов…
Но досмотрит он кино!

А мораль? И в нас и с нами
я «Расею» узнаю…
…Всё на ощупь, да с плевками
существуем жизнь свою.

Бутылку на стол — всем нравится!

Пил он угарно. Почти не просыхал.
Однажды в пять часов утра – стук в окно.
Открываю — стоит Володя.
Трезвый.
— Я на вокзал, в Егоршино уезжаю…
— Очень интересно… Ты знаешь, который сейчас час?
— Да не, я не опоздаю. Я чего к тебе зашел… Я уезжаю, а у тебя день рожденья сегодня. Вот тебе подарок от меня!
И протягивает мне сахарницу и две рюмки.
— Вот тебе, чтобы жизнь была сладкой, значит, и чтобы не пил в одиночку. Без меня!
— Володя! У меня день рождения был две недели назад!
— Как две недели?
— Так! И ты на нем был!
— Да ну! Не может быть! Не помню ничего… Но всё равно поздравляю. Тогда, значит, с прошедшим тебя… Ну и дела!
Хотя на встречи, где читали стихи, приходил всегда, как стеклышко. Чистое и прозрачное. И почти не писал об этом.

***
Соседка сказала: «Пьяница».
И вслед прокричит: «Пропойца!».
Ну пусть покричит, коль нравится,
так уж в России водится.

Не пью – мне сосед: «Ломаешься».
И сделает вывод: «Жмотится!».
Ну, пусть говорит, коль нравится,
так уж в России водится.

Я все же решил поправиться.
Зачем нам, соседям, ссориться?
Бутылку на стол – всем нравится.
Так уж в России водится.

И слово за словом тянется:
— Вон стерва, а с виду скромница.
Других осуждать нам нравится.
Но так уж в России водится…

А утром соседка мне: «Пьяница».

У тебя, как и у моря, свой простор...

Его стихи тщательно отлажены. Но неопытному взгляду эта работа над стихом незаметна. Потому что когда что-то по настоящему профессионально отточено, то оно кажется неопытному взгляду тем, чем и должно казаться – внезапным вдохновенным творческим порывом. И только поверив гармонию алгеброй, разъяв тело стиха на инверсии и антитезы, увидишь, как все подогнано и выверено.

Впрочем, когда часто по-настоящему, то это уже начинает получается само собой, непроизвольно, как сама по себе пузырится пупырышками кожа от полноты и глубины внезапного нахлынувшего чувства. И тогда совсем ни к чему долго и нудно объяснять про рефлексы, а достаточно просто выдохнуть: «Морозит!».

***
Светлый лес. Глухие дебри.
Присмотрись к ним и запомни.
У тебя, как у деревьев,
есть свои живые корни.

У тебя, как и у моря,
свой простор, свои прибои –
много радости и горя,
счастья много, много боли.

У тебя, как и у неба,
есть безоблачность, есть тучи.
Кто в беде ни разу не был,
тот, поверь, живет не лучше.

Неужели вы серьезно говорите мне: «Учись!»

Он нигде не учился, ну, кроме школы, как все, и «гэпухи», как положено тем, кому не засветил техникум или институт, не читал никаких книжек, разве что чьи-то стихи урывками.
В общем, простой парень, обыкновенный до невозможности.
Он просто жил, как получится, и просто мог писать стихи. Не придуманные, не отлитературщенные, а настоящие. Живорожденные и жизнеродящие.

***
Неужели вы серьезно
говорите мне: «Учись!».
Отвечаю: «Нет уж, поздно».
И твержу, что жизнь есть жизнь.

За учебник я не сяду.
Он мне скучен, однобок.
Лучше я пройдусь по саду,
там возьму я свой урок.

У рябины, у березки,
у тропинки, что к реке.
Тихий лес — простой, неброский
изучу я вдалеке.

Ну а если же всплакнется,
слез не буду я скрывать –
для того и сердце бьется,
чтобы боль и радость знать.

Для себя давно отметил –
мне сродни и дождь, и снег,
предпочту я свежий ветер
тишине библиотек.

День погожий, день ненастный –
собеседник. Педагог.
В час ночной, душе подвластный,
расскажу я свой урок.

А учебник – это поздно.
Мой учитель – это жизнь.
Неужели вы серьезно
говорите мне: «Учись»?

И не сбылось, о чем мечталось...

Придуманные у него только стихи «про любовь». Он был очень одинок – ну какой нормальной бабе нужен такой мужик – пьет беспробудно, а когда протрезвеет, то стихи пишет?!
И вечно влипает в разные непонятки. Однажды даже чуть на зону не загремел.
— Олег, слушай, я тут на вахту ездил…
— И что?
— Приехал когда, ну ночью… датый, короче, дома даже свет не включал, сразу спать завалился на кухне, на полу…
— Ну?
— Короче, просыпаюсь… то есть менты меня утром растолкали, ты, говорят, соседей обокрал... Я смотрю, а у меня на кухне вещи какие-то чужие… А я ни сном, ни духом! Ну, и сейчас мне шьют. Следователь сказал, поищи, кто за тебя поручится. Может, ты бы с Трофимовым… напишите, что я хороший там… честный.
— На чье имя писать?
— Не понял…
— Следователя как зовут?
— Фамилия? Сейчас… Блин, крутится, а не могу вспомнить, деревянная она у него какая-то…
— Деревянная? Горбылёв? Доскин? Чуркин?
— Да не… Не настолько. Блин…
— Березин? Елкин? Осинин?
— Да не, какой ещё нафиг Осинин… Блин! Что-то такое в ней прочное, ощущение крепости какой-то...
— Дубов что ли?
— Точно! Только не Дубов, а Дубинин! Фамилия деревянная, а мужик-то нормальный… Стихи ему почитал. Ему понравились. Может, не посадит, как думаешь?
Его тогда и вправду не посадили. Он и вправду потом считал, что из-за того, что мы с Трофимовым тогда написали, что Спицин – это душа Алапаевска, и отправить его на зону, все равно, что всему городу в душу наплевать. Хотя на самом деле от него отстали, потому что сразу было понятно, что он тут не при делах, да и настоящих воров быстро вычислили – двух бомжей, которых он, пока ездил на вахту, пожить к себе пустил…

Здравствуй утро, росистое утро...

***
И всё не то, и всё не так,
и не сбылось, о чём мечталось…
Был страшный сон, был черный мрак,
что впереди – уже не в радость.

Не греет крепкое вино,
и не морозит ветер стылый.
Я слишком долго шел на дно –
и всплыть уже не хватит силы.

Я не бессилен, вовсе нет,
чтоб заблудиться на рассвете.
Я просто не нашел ответ,
что значит жить на белом свете.

А просто так жить не могу —
за хлеб, за воду… Вы поверьте!
Чтоб перед жизнью быть в долгу…
Мне день пустой – страшнее смерти.

В стихах спасения искал –
тот мир поэзии не сладок…
Вся жизнь мне – маленький вокзал,
точнее даже – полустанок.

Здесь незнакомец мне знаком,
хотя душа его потемки…
Мне говорили: «Жизнь – вагон.
А верх всех благ – на третьей полке».

А оказалось – всё обман.
Вагон не всяких принимает.
Прав, кто сказал: «Мир балаган,
где каждый роль свою играет».

Сейчас я точно осознал
всю фальшь вокзального оркестра.
На поезд свой я опоздал.
Ну а в чужом – чужое место.

А сам всегда – душа нараспашку. Как окно – настежь распахнутое в утро, всему и всем вокруг.

***
Здравствуй, утро, росистое утро,
и туманы вдоль Нейвы-реки.
Я хочу, чтоб рассвет ваш был мудрым,
утра чистого вам, земляки.

Здравствуй лето, уральское лето,
и полей золотых колоски,
пусть земля будет солнцем согрета,
хлеба теплого вам, земляки.

Здравствуй город, мой маленький город,
пусть дела твои будут легки,
стар годами, душою ты молод,
добрых дел вам, мои земляки.

Если не кончается дорога

И очень недоумевал, когда сам вдруг натыкался на запертую дверь, а когда начинал стучать – не отпирали, а то и вовсе посылали матом.

***
Если не кончается дорога,
а в ногах уже не стало сил,
у чужого посиди порога,
ни о чём хозяев не проси.

Если подадут краюху хлеба,
жажду утолить нальют вина,
значит ты под этим лунным небом
для людей не лишний, старина.

Ну а если гонят от порога,
молодость бездумную прости,
не суди их скупость очень строго,
ты – не лишний, лишние – они…

Те, что двери накрепко закрыли.
Обрекли себя на страх и плен.
А быть может, просто позабыли –
старость улыбнется в жизни всем.

Ему старость не улыбнулась.
Зимой… какой же тогда был год? Нет, не запомнил. Да и не важно. Важно, что было холодно. Очень.
Он тогда уехал в Мелкозерово – заброшенная деревня рядом с Асбестовским рудником. Приезд, как полагается, отметили. Он уснул в холодном доме. Уснул и не проснулся.
Замерз.

Эпилог

А стихи остались жить.
Вслух.
И про себя тоже.
Просто мало кто помнит, что их написал он — Владимир Спицын.

Володя Спицин
Владимир Спицын.
Снимок Юрия Трофимова.

Наш Володя.
Вечно пьяный и вечно наивный.

 

Олег  ШАМРИЦКИЙ

Вместо P.S.

Поэт Владимир Спицын
Поэт Владимир Спицын.

Владимир Спицын. Привет из Норильска
Как всё же хорошо не одиноким быть на свете...

***
Дождь холодный умыл тротуары,
опохмелил меня ветер стылый –
это осень пришла в город старый,
в Алапаевск, мой город любимый.

Под дождем я стою, содрогаюсь,
потому что одет мало-мальски,
всё равно этот дождь не ругаю,
потому что родной он, уральский.

Все когда-то мы молоды были,
всё спешили куда-то, бежали,
все влюблялись… Да вот не любили
чужеземные дальние дали.

И куда бы судьба ни бросала,
даже пусть в уголок самый райский,
моё сердце меня возвращало
в Алапаевск, мой город уральский.

Комментарии 3

  • Как говорится поэт от Бога! Стихи Володи проникают в душу. Они просты и правдивы, и понятны всем. Хорошо бы издать сборничек его творчества.

  • Самородок...такие случаются редко , Алапаевску повезло,что был такой человек на нашей земле...есть такое выражение " Талантам надо помогать,бездарности пробьются сами ", жаль,что не встретил Володя таких людей,которые бы ему помогли... сами такие люди,.как Володя,пробиваться не умеют... Оставил память о себе в стихах,спасибо неравнодушным людям Юрию Сергеевичу и Олегу Шамрицкому что не дают забывать людям замечательные стихи Владимира Спицина :

    Кому прощаю шалости и глупости- так это,юности...

    Кому желаю мудрости и смелости — так это зрелости...

    Не в праве осудить я чьей усталости — так это ,старости...

    И лишь в одном я презираю скромности — так это,в совести...

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика