Кейт

Была уже поздняя осень, темнело рано, развалина бывшего хлебозавода в упавших на город сумерках казалась бесформенной черной глыбой. Когда вошел – в глубине увидел тусклый, качающийся, словно пламя свечи, огонёк переноски. Из земли и куч хлама торчали какие-то металлические балки, доски.

— Леонид Юрьевич, вы где?

Утром он просил вернуть «Историю византийской живописи», в городе эта уникальная монография Лазарева была в единственном экземпляре, у него.

— Я здесь, поднимайся сюда…

Он стоял, точнее, раскачивался при каждом движении, оттого и свет переноски качался, на третьем ярусе «лесов».

Я поднялся. Из глубины стены на меня смотрел лик. Он раскрыл пока только лик, даже ещё не лик, только взгляд. Фреска ещё оставалась скрытой под толстенным слоем штукатурки и многолетней побелки. Но уже началось претворение руины хлебозавода в храм – в город возвращался его Свято-Троицкий собор.

Ласточка

— Жаркий день, воскресенье, июль. Мы – педагогические дети — отдыхаем в пионерском лагере. Нас на моторной лодке приехали навестить родители. С ними – директор музыкальной школы Александр Александрович Брянцев и мой учитель музыки Леонид Юрьевич Кейт. Весело проводим время на берегу. Александр Александрович с Леонидом Юрьевичем переплывают Нейву и забираются на скалу. Мы смотрим с другого берега – неужели будут нырять? Высота 8 метров…

Александр Александрович постоял, почесал затылок и прыгнул вниз «солдатиком». Леонид Юрьевич один на скале. Стоит долго. Мы кричим ему, что не надо прыгать. Он молчит. И вдруг отделяется от скалы, расправляет руки, как птица крылья – мне показалось тогда, что он парит в воздухе — и собирается весь уже внизу, у самой воды. Много я потом видела в своей жизни прыжков в воду, но этот остался в моей памяти самым прекрасным… И вот в этом прыжке – весь Кейт!

Эту историю мне рассказала Маргарита Васильевна Шапетко.     В то лето 1959-го – Рита Алёшина.

Леонид Кейт
Леонид Кейт.

Вот так, вдохновенной и неожиданной ласточкой, он тогда ворвался и в жизнь детской музыкальной школы, да и без преувеличения в жизнь если уж не всего Алапаевска, то в его культурную жизнь точно.

Призвание, дом и судьба

А появился он в Алапаевске за год до этого прыжка со скалы — летом 1958-го. Что было с ним до того, можно узнать из его короткой автобиграфии, написанной при поступлении на работу в Алапаевскую детскую музыкальную школу. Всего 23 коротких строчки убористым почерком, половина которых – о предвоенном, военном и послевоенном детдомовском детстве.

«Я, Кейт Леонид Юрьевич, родился в 1930 году 3 июня в селе Высокая Печь Житомирской области. В 1938 году я был сдан в Житомирский детский дом им. Щорса №12. В 1941 году детский дом был эвакуирован в Сталинградскую область, в село Новониколаевское. В 1942 году переведен в село Сепыч Верещагинского района Молотовской области, в 1943-м – в село Вознесенское той же области и района…».

Молотовская область – это нынешний Пермский край. В 1946-м Кейт навсегда прощается со своим детдомовским детством — осенью поступает в Осинское педагогическое училище. Заканчивает в 1950-м, а дальше – весенний призыв 1951-го и служба в армии.

Леонид Кейт. Служба в армии.
Леонид Кейт. Служба в армии.

Служит на Дальнем Востоке, в авиации – авиационный техник, лейтенант. Демобилизуется в начале 1954-го и сразу же поступает в Свердловское музыкальное училище им. П.И. Чайковского, на дирижерско-хоровое отделение.

Леонид Кейт. Студент Свердловского музыкального училища.
Леонид Кейт.
Студент Свердловского музыкального училища.

Это уже обретение призвания.

Судьбой же его станет детская музыкальная школа в Алапаевске. И не только судьбой, но и домом. И не только в переносном, а в самом прямом смысле: школа занимает часть бывшего «господского дома», в котором раньше, до революции, жили управляющие Алапаевским горным округом.   Сейчас, в 1958-м, в комнатах в боковом крыле здания живут преподаватели. Среди них и Кейт.

Коньки и велосипед

Маргарита Шапетко рассказывает ещё две истории из своего детства, про Кейта.

— Во дворе музыкальной школы раньше был фонтан, а вокруг него зимой заливали каток. И мы с огромной радостью бежали заниматься в школу – ведь там можно было до занятий часок покататься на коньках. И вот однажды у катка появляется Леонид Юрьевич, на коньках, какое-то время с интересом смотрит на шустро мелькающих мимо него ребят-конькобежцев, потом решается, и делает шаг на лед. Клюет носом и чуть не падает! Он совсем не умел кататься на коньках!

В эту же зиму, в снегопад, прибегает домой моя сестра Надя и кричит:

— Только что видела Леонида Юрьевича, он около двадцатого магазина учится кататься на велосипеде! Падает, встает, и снова падает в снег!

Это было необыкновенно – взрослый человек, а на велосипеде только учится кататься… Зимой! Мы тогда не знали, что он рос в детском доме, и у него никогда не было велосипеда…

Художник Леонид Кейт
Леонид Кейт. Снимок Юрия Трофимова.

Он не умел ни стоять на коньках, ни кататься на велосипеде! Но пройдет не так много времени, и он не просто научится кататься на коньках, он научится исполнять дорожки, вращения, прыжки, он настолько прочувствует все эти элементы фигурного катания, что его будут приглашать судить областные соревнования. А мы так и останемся конькобежцами-любителями… Пройдет всего полгода, и он не просто научится кататься на велосипеде, он вместе с Юрием Трофимовым совершит велопутешествие – проедет тысячи километров от Алапаевска до Крыма. А мы так и останемся ездить на велосипедах в своих дворах…

Рядом с Афанасьевым и Трофимовым

Увлечение велосипедом у Кейта – от Юрия Сергеевича Трофимова. Он в 1960-м – лучший велогонщик Алапаевска, участник областных соревнований по велогонкам. От него же сначала интерес, а потом и увлечение фотографией.

Я тогда осенью 1960-го предложил следующим летом махнуть на велосипедах в Старый Крым на могилу Александра Грина. Лёня согласился. И тут выяснилось, что ездить на велосипеде он не умеет. Но он сказал, что до лета научится. Я к его намерению отнесся с сомнением – от Алапаевска до Старого Крыма 3620 километров, это по 150 километров каждый день, не всякому даже тренированному велосипедисту под силу… Но Лёня не отступился – тренировался всю зиму, а весной для пробы – выдержит ли – поехал до Свердловска. Выдержал – утром выехал из Алапаевска, вечером был в Свердловске, это 160 километров.

И мы поехали: Свердловск – Пермь – Казань – Москва – Курск – Харьков – Симферополь – Крым. Каждый день по 10-14 часов крутили педали, и через 24 дня были в Крыму…

Городилина. Художники.
В.Б. Городилина. «Художники».
Слева с велосипедом — Юрий Трофимов, справа на скамейке — Леонид Кейт.

История про велосипед на этом не закончилась – она растянулась на целых двенадцать лет. Трофимов и Кейт совершат ещё четыре велопробега, оставив за спиной более 14 тысяч километров: в 1962 – от Ленинграда до Риги, в 1967-м – от Риги через Белоруссию, Карпаты и Молдавию до Одессы, в 1968-м – по Золотому кольцу России и дальше на Вологду, Кижи и Петрозаводск, и, наконец, в 1972-м – снова по Закарпатью.

Увлечение коньками у Кейта – от Константина Константиновича Афанасьева. Он вел секцию фигурного катания. От него же интерес к живописи.

Кейт покорен «малыми голландцами» — он проводит часы за альбомами с натюрмортами Класа, Ван Бейерена, Хеда, Ван дер Аста, Кальфа…

Начинает писать сам.

В Алапаевске он показывает свои работы только близким друзьям. И сначала они получают признание, ошеломляющее признание, за пределами города. В 1986-м в Екатеринбурге проходит выставка «Урал социалистический», в которой принимают участие только художники-профессионалы. Исключение сделано для двух натюрмортов Леонида Кейта.

Кейт. Натюрморт
Л.Ю. Кейт. «Натюрморт»

Увидев их, известный уральский художник Герман Метелёв на открытии выставки скажет Кейту: «Всех нас отсюда надо вынести, оставить одни твои работы!».

Столешницы блеск тусклый.
На краю
обрубок царственной берёзы тела.
Сухая нагота – малины цвет
под розовым исподом.
Трав букет
и веток: тмин, омела
белесовато-жестки.
Рядом глиною
облитой – сжат пучок прозрачных астр;
подсолнечник – тяжёл, чуть нагловат;
близ барышень иссохших неуместен.
Шелк цвета юной бронзы заневестил
тугие луковицы.
Так богат
цветами побежалости фон –
лист железный.
Облезлой
рамы вновь покрашен алебастр.

Так напишет об одном из его натюрмортов Любовь Архипова.

В Алапаевске его работы впервые увидят только в 1992 году – на выставке в кинотеатре «Заря» будут представлены три натюрморта с гранатами.

Юрий Трофимов тогда сказал про них:

— Это гранаты, которые взрываются!

Его сухие гранаты действительно словно распирала какая-то заточенная в них и сжатая до предела огромной силы энергия.

Тогда на выставке его натюрморты были единственными работами без названий – они не нуждались в названиях. В них был достигнут предел жанра.

Но вернемся назад – в начало 1960-х.

Он не преподавал музыку, он словно заново творил её...

В те годы почти все, кого направляют на работу в Алапаевск после окончания музыкального училища, обычно долго в городе не задерживаются. Отработали и уехали. Кейту уезжать некуда. Он приехал в Алапаевск насовсем. В музыкальной школе он один из немногих, у кого есть специальное музыкальное образование. Поэтому он не только ведет хор и музыкальную литературу, но и начинает преподавать фортепиано.

И его ученики заиграли!

Методисты из Свердловска поражены – его Томас Бокк на выпускном экзамене исполняет «Патетическую сонату» Бетховена. Студенты музыкального училища обычно играют ее на третьем курсе. Жизнь в школе, которая раньше солидно ступала четвертыми – раз, два, три, четыре, вдруг вприпрыжку – раз и, два и, три и, четыре и — помчалась восьмыми.

Музыкант Леонид Кейт
Леонид Кейт. Снимок Юрия Трофимова.

Вот как рассказывает об уроках фортепиано с ним Светлана Витальевна Данилова:

— Он знал о музыке всё. Он не просто давал ноты, он рассказывал об эпохе, в которую было написано произведение, о том, как оно создавалось, он рассказывал о жизни композитора, давал читать книги, слушать пластинки он зажигал, увлекал, и было стыдно после этого прийти к нему на урок неподготовленной. Он видел такие нюансы, которых я не видела, и мог показать и объяснить их так, что я потом удивлялась – ну как же я могла сама их сразу не заметить?

Педагоги и учащиеся Алапаевской музыкальной школы
Педагоги и учащиеся Алапаевской музыкальной школы.
Слева направо: Нина Поликарповна Алёшина, Вера Борисовна Городилина, Лидия Андреевна Снежинская (Хуторная), Дина Осиповна Олинская, Леонид Юрьевич Кейт.
Из девочек: пятая слева — Надя Фомина, шестая слева — Рита Алёшина.

А вот как говорит о Кейте Любовь Владимировна Архипова:

— Он удивительно сам совпадал с каждым произведением, которое предлагал играть. Он не просто вместе с тобой разбирал ноты, он словно заново творил эту музыку, он сам как будто становился Моцартом, Бахом, Шопеном, Шубертом, Скрябиным и словно заново создавал их прелюдии, сонаты… И было понятно, что он, прежде чем дать какое-то произведение ученику, сам часами размышлял о нем, вникал во все тонкости, и только потом приносил его в класс. И его ученикам предстояло вместе с ним пройти весь этот путь познания музыки, понять, как она должна звучать, и добиться этого звучания…

Кейт не фортепиано преподает своим ученикам – он влюбляет их в музыку. Влюбляет на всю оставшуюся жизнь.

Многие из них поступят в музыкальные училища, а потом вернутся назад – в Алапаевскую музыкальную школу.

Когда краски и музыка становятся чистыми

В 1966-м Кейт замечает, что у него что-то не так со зрением. Приговор врачей – отслоение сетчатки. Грозит слепота. Необходима операция.

Рассказывает Маргарита Шапетко:

— После операции я навещаю его в больнице в Свердловске. В палате много кроватей. Больные как-то нешумно играют в карты. Его кровать – у окна. Над кроватью — радио. Звучит пятая симфония Шостаковича. На глазах у Лёни – повязка... Я молча прикасаюсь к его руке. «А, Рита приехала» — сразу узнает он меня. Говорим обо всем, и вдруг он:

— Знаешь, сейчас, когда я не вижу окружающего нас мусора, который невольно попадается нам на глаза каждый день, и мы к этому привыкаем, — я вижу краски такими чистыми и яркими!

Учитель Леонид Кейт
Леонид Кейт. Снимок Юрия Трофимова.

Эти его слова стали для меня ключевыми в жизни. Он говорил про живопись. Но получилось, что и про музыку тоже: чтобы услышать чистое яркое звучание музыкального произведения — закрой инструмент, чтобы несовершенные руки не навязывали своей интерпретации, послушай музыку внутри себя, и только потом играй. И вообще про жизнь — никогда не поддавайся порывам сиюминутных эмоций, дождись тишины внутри себя и только тогда принимай решение.

До предела возможного совершенства

В Свято-Троицком соборе над центральной аркой есть большая – во всю его ширь – фреска «Нагорная проповедь».

Фреска "Нагорная проповедь"
«Нагорная проповедь». Фреска в Свято-Троицком соборе в Алапаевске.

Она написана художниками Петербургской академии в конце XIX века. И раскрыта, возвращена всем нам, в конце века XX Леонидом Юрьевичем Кейтом.

Маленьким шпателем, сантиметр за сантиметром.

Это была титаническая работа.

В алтарь ведут вырезанные им из сибирского кедра царские врата. На вратах написанные им иконы — «Благовещение» и евангелисты. Он работал над ними час за часом, день за днем, месяц за месяцем...

Я видел эти врата в его небольшой однокомнатной квартире.

— Леонид Юрьевич… так, по-моему, они уже готовы…

Он отвлекся от множества лежащих на столе раскрытых альбомов – с их страниц смотрели Марк, Матфей, Лука и Иоанн, несущие миру благую весть.

— Нет, ты что… нет, конечно…

Он, как всегда во всем, хотел достичь совершенства. Предельного. Но возможного.

И в этом – весь Кейт.

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

P.S.

Кейт не любит рассказывать о своих грамотах и наградах — а их у него немало. Орден Почета, Знак министерства культуры СССР «За отличную работу», медаль «За доблестный труд», Почетная грамота Законодательного собрания Свердловской области, Диплом лауреата премии Главы МО город Алапаевск «За значительные успехи в области культуры и искусства», множество почетных грамот и дипломов: за большой вклад в создание музея уральской народной живописи в Нижней Синячихе, за реставрацию и восстановительные работы в Свято-Троицком соборе, за активное участие в развитии народного творчества, за большой личный вклад в развитие культуры МО город Алапаевск, etc.

Л.Ю. Кейт - кавалер Ордена Почета.
Кавалер Ордена Почета Леонид Юрьевич Кейт.

Комментарии 7

  • Спасибо!

  • Удивительная судьба!

  • Из всех новогодних детских праздников мне запомнился только один — 1959 год. Волшебниками этого Нового года были А.А. Брянцев, Л.Ю. Кейт, В.Б. Городилина. Они художественно оформили все стены музыкальной школы рисунками на обоях, на которых детей встречали Щелкунчик, ёлки с крупными шарами, дети вокруг ёлки, Баба-Яга в ступе с метлой, яркие цветы неописуемой красоты. При входе сразу ощущала себя в сказке.

    На сцене зала шло представление героев детского альбома П.И. Чайковского. Артисты — учащиеся музыкальной школы. Костюмы, музыка, большая ёлка в центре зала, хороводы, стихи, Дед Мороз (А.А. Брянцев), песни... А после спектакля была запись на магнитную ленту, которая крутилась на большом металлическом аппарате в форме ящика. Дети подходили и записывали свой голос на этом чудо-аппарате, это поистине было чудо для нас.

    Ещё хочу рассказать о том, как Леонид Юрьевич Кейт учился ездить на велосипеде и кататься на коньках. Я была свидетелем этого истязания самого себя. Стояла в стороне и переживала за каждое падение «на ходу», «наотмашь» моего учителя. Я уже каталась на велосипеде в свои десять лет годков так три-четыре. На коньках на Кукуйке научилась кататься в 6 лет. Боже мой, как он падал неумело и больно!

    Да, тогда я не очень понимала, что он преподносит мне уроки упорства и преодоления себя. В моей жизни Леонид Юрьевич сыграл большую роль, в трудный момент моего выбора — музыкальная школа или спорт, он понял меня... Я выбрала спорт. Мне было тогда 14 лет.

  • Спасибо Олегу за такое теплое и чуткое эссе о человеке, который легенда, рассказывая о котором, действительно необходимо найти не просто правильные слова, а правильный тон повествования, чтобы читающие почувствовали истинный характер этого удивительного, и не побоюсь этого эпитета — великого человека. Ещё раз спасибо автору!

  • Получился, на мой взгляд, труд, за который никто не брался, потому что единственным недостатком Кейта является неумение и нежелание себя как-то подать. Он считает, ему это не нужно. А вот нам, живущим, и молодому поколению это необходимо. Таких подвижников и интеллектуалов, интеллигентов мало. И я искренне рад, что стал соучастником этого действа, которое ты, Олег, оформил высокохудожественно и именно в правильных манерах. И я знаю, это не каждому по силам. Это талантливо, это здорово. Спасибо, что откликнулся на просьбу Надежды Геннадьевны Сваловой, благодаря которой Кейт в своё время вернулся в школу и выпустил ещё ряд учеников. Мы все искренне тебе благодарны!

  • Удивительный рассказ об удивительном человеке! Большое спасибо автору!

  • Я закончила музыкальную школу Алапаевска по классу фортепиано 50 лет назад, в 1970 году. Моим Учителем был Л.Ю.Кейт. Сейчас живу в г. Перми. До сих пор храню школьные дневники с его записями в них. Просто читаю, как интересную книгу! Удивляюсь,что он находил время и желание так подробно и интересно писать в обычном дневнике! После этого просто невозможно было не подготовиться к уроку хорошо. Изо дня в день, год за годом Л.Ю. Кейт делал очень важное дело в нашем небольшом городке, которому необычайно повезло, что в нём жил не только П.И. Чайковский, но и живет этот талантливый во всём человек! Спасибо автору публикации, а также С. Хохлову за их неравнодушные сердца, за внимание к продвижению достойных дел замечательного нашего земляка- Л.Ю. Кейта. Отличный текст, потрясающие ретро-фото! А Леониду Юрьевичу желаю дожить до 100-летнего юбилея в добром здравии.

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика