Катаев

Не стало Саши Катаева.

Всегда словно чем-то смущенного, деликатного, неуверенного в себе, но непременно желающего жить в ладу с собой Саши Катаева.

Шел домой. На остановке потерял сознание и упал. Увезли на «Скорой» в больницу, отправили в Екатеринбург. Но спасти не смогли.

Александр Катаев
Александр Катаев.

В Алапаевске не стало ещё одного интеллигентного человека.

И ещё одного настоящего поэта.

Впрочем, город этого почти не заметил.

Встретились в «Цехе поэтов»

Он был неразговорчив и немногословен. В середине 1990-х мы вместе работали в редакции «Алапаевской искры». Больше года было только «здравствуй» и «пока». Но однажды, в 1997-м, на излете весны, разговорились – я увидел у него на столе учебник французского. Оказалось, что он, кроме французского, знает ещё, как он сказал, «не так хорошо, как хотел бы», английский и очень хорошо – испанский. Заговорили об Испании, об испанской литературе, и так добрались до испанской поэзии.

Я спросил, не пишет ли он сам стихи. Он сказал, что пишет, но, думает, что печатать пока рано, потому что «они ещё недостаточно хороши».

Я тогда как раз запустил на страницах «АИ» «Цех поэтов» — в отличие от уже существовавшей много лет «Литературной гостиной» в нем предполагалось публиковать не только стихи, но и раздумья, размышления их авторов о том, как их стихи рождаются, случаются, пишутся…

И я предложил Саше сделать переводы четырех стихотворений. Четырех разных замечательных испанских поэтов – Гонгоры, Кальдерона, Унамуно и Хименеса. Их оригинальные тексты на испанском я видел у Юры Трофимова.

Саша сказал, что попробует. Я даже не подозревал тогда, насколько неподъемную глыбу я ему тогда предложил не просто поднять, но и втащить на теряющиеся в небесных просторах бесконечные поэтические вершины. Я это пойму потом, когда прочитаю, как он это сделал.

Через месяц, 28 июня 1997-го в «Алапаевской искре» вышел второй «Цех поэтов» с его переводами – Александр Катаев: «Мала земная оболочка».

Вот они, его Гонгора, Кальдерон, Унамуно и Хименес, и его раздумья о поэзии.

«Это мой первый опыт поэтического перевода…»

«…Когда я увидел, чьи стихи мне предстоит перевести, мне стало немного не по себе. Гонгора, Кальдерон, Унамуно, Хименес – творчество каждого из них вершина не только испанской, но и европейской поэзии. Каждый из них совершенно не похож на другого – они жили в разные исторические эпохи, у них были совершенно разные поэтические ориентиры.

Попытка сделать переводы, опираясь непосредственно только на тексты, очень быстро выявила всю несостоятельность такого подхода. Работая только непосредственно с текстом, с подстрочником, не имея никакого представления ни о времени, в котором жил поэт, ни о тех жизненных обстоятельствах, в которых было написано стихотворение, ни об особенностях творческого метода и стиля, к которым он был склонен, и которые развивал в своем творчестве, сделать хороший перевод просто невозможно.

Работа над этими переводами потребовала расширения моих представлений и об истории Испании, и о её культуре, и об особенностях испанской поэзии, и об особенностях поэтики каждого из взятых поэтов, да и вообще о поэтическом даре и творчестве.

Мне кажется, главная трудность любого поэтического перевода заключается, во-первых, в степени отличия языков, во-вторых – в национальных особенностях стихосложения. Метрический строй испанских стихов опирается не на равностопность, как в русском языке, а на равносложность, то есть учитывается только количество слогов в строке, а ударения в расчет не принимаются. Поэтому если сделать перевод буквально, опираясь на метрику испанского стиха, то на русском языке такие стихи прозвучат неритмично! Значит, нужно искать равноценные аналоги. Вообще, любой художественный перевод должен быть склонен на наши нравы. Утрировать, заменяя, скажем, испанский камзол на русский кафтан, конечно, не надо, но перевод должен быть выполнен так, чтобы он показался читателю хоть и отличным от мироощущения его нации, но отнюдь не непонятным.

Вот и все, если кратко о главном.

Хименес

Из этих четырех великих испанцев мне ближе всего – и по мироощущению, и по поэтике Хуан Рамон Хименес.

Я с равнины пришел,
роз букетик к губам прижимая.

За высокой горой
восходила луна золотая;
и дарил речной ветерок
юным сумеркам свежесть;
и букашка играла 
на певучей тоскующей флейте;
одинокой звезде
было грустно сиять над холмами…

Я с равнины пришел,
роз букетик к губам прижимая.

В его стихах все очень просто и сильно. Слова точны, интонации выразительны и музыкальны. У него напрочь отсутствует та усложненность и изощренная вычурность, которая является стержнем поэзии Гонгоры.

Гонгора

Современники за усложненность и вычурность стиха третировали Луиса де Гонгору, считая его поэзию образцом невнятности и поэтической безвкусицы. Зато потомки за это поставили его на пьедестал. Сначала французы – Рембо, Малларме, Верлен, а потом  и соотечественники – Лорка, Гильен, Салинас, Альберти. Впрочем, у Гонгоры были и другие стихи, его летрильи и романсы, которые распевала вся Испания.

В морщинах гор, журчаньи вод, ветров разливах,
где рыщет зверь, резвится рыба, птиц паренье,
все отзывается сочувственным движеньем
на одинокие печальные мотивы,

на скорбный плач… Пусть на заре неторопливой
мой голос трепетный – напрасное моленье,
и у существ живых особое влеченье –
в прохладу нор, глубины рек и тень оливы –

они, познавшие касание печали,
забыли враз обители родные,
лишь только музы мои грустные позвали…

Такой быть может этой боли безнадежность,
Такой могла быть её нежности безбрежность!

Кальдерон

Поэзия Педро Кальдерона по легкости слога и простоте выражения близка к творчеству Хименеса. Но на этом их сходство заканчивается. Хименес был весьма далек от общественных потрясений своего времени, в его стихах нет ни отчаяния, ни проповеднического накала, что столь свойственны Кальдерону. Можно сказать даже, что для Кальдерона самоценность поэтического слова – не главное, для него поэзия – это способ прорицания, средство выявления порочности мира, возвещения его скорой гибели и требование покаяния во имя спасения. Поэзия Кальдерона – мистическая поэзия.

Взгляни на розу – здесь само очарованье
в осанке гордой за шиповым ожерельем;
ей быть царицею цветов определенье,
и ей простительно великое незнанье,

что незаметное вольется увяданье
в великолепие – не вечно озаренье…
Что ж заблуждение! – оно её спасенье,
и в той наивности святой есть утра тайна.

Когда бутончик отворялся величаво,
благоухание и пышность предвкушая,
и красота его явление венчала

живым огнем… И я до этих пор гадаю:
какой бы скорбью переполнилось начало
без мимолетности торжественного мая?

Унамуно

Мигель де Унамуно тоже поэт-проповедник и поэт-мистик. Только его проповедь не в неизбежности покаяния и смерти, а в необходимости и единственной возможности постижения через страдания и смерть жизни. Поэтому вместо определенности и строгости Кальдерона в поэзии Унамуно – многозначность мыслей и слов. Человек в его стихах – это одновременно и книга, и земля, и мир, и вселенная, и все, что угодно. Унамуно многомерен и многосвязен.

В пустыне-памяти исчезну
усталой птицей на излете;
запропаду – меня найдете
в просторах этой славной бездны.

Сердечный пыл кончина студит,
что жизнь! – я болен ей смертельно;
я затеряюсь в беспределье –
ко мне дорогу смерть забудет.

Зову с собой вас, сестры, братья –
Пусть обживается пустыня;
когда душа расправит крылья,
соль ваших слез хочу узнать я.

Раскрою тесные границы –
мала земная оболочка;
я вам оставлю – до листочка! –
чистосердечные страницы.

NB

Они очень непохожи друг на друга – Гонгора, Кальдерон, Унамуно и Хименес. Но именно потому, что они так непохожи, они и состоялись как поэты. Состоялись, потому что шли не по проторенным их предшественниками тропинкам, а прокладывали в поэзии свой собственный единственный путь».

 

Вот и все.

Не стало ещё одного интеллигентного человека.

И ещё одного настоящего поэта.

Не в Алапаевске.

На Земле.

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

Ещё о поэтах из Алапаевска:

СПИЦЫН

ОКУЛОВ

Комментарии 2

  • Светлая память Александру! Какое благородное дело Вы делаете, увековечивая память своего города и его жителей, Олег!

  • Светлая память хорошему человеку.

Добавить комментарий