На фронте не сойдешь с ума едва ли...

Победители

Они, осторожно ступая, кто-то опираясь на палочку — время все-таки берет свое — по одиночке и вдвоем, втроем шли на эту встречу.
Ветераны ВОВ…
Из чьей башки выродилась выкидышем эта дебильная аббревиатура?
Последние солдаты Великой Отечественной, те, кто был затянут двумя самыми страшными её узлами – битвой за Сталинград и ленинградской блокадой.
Победители.

Алапаевск. Ветераны Великой Отечественной войны
Алапаевск. Площадь Победы. Ветераны Великой Отечественной...
Снимок Владимира Макарчука

Встреча и продуктовые наборы

Их встречали на пороге, сверяли по спискам — для них были приготовлены продуктовые наборы:

— Вы кто? Ленинград или Сталинград? Раздевайтесь, проходите…

Они раздевались, открывая торжественно замерший строй орденов и медалей.
— А ты что не при параде?
— А у меня дома планочек нет, а так не ношу…

Садились за столы – суп, горячее, бутерброды, сто грамм.
Внимательно слушали.

— Уважаемые ветераны… 22 июня… Великая Отечественная война… очень мало осталось ветеранов, очень мало… всеми уровнями власти уделяется большое внимание …

Голос в зале:
— Глухая я стала, совсем ничего не слышу…

— …не все получается, но президент и губернатор уверяют… все поправимо, и все будет налажено.

Ветераны безмолвствуют.
Может, действительно, надеются на президента и губернатора.
А, может быть, молчат просто потому, что минута у них сейчас такая.
Минута молчания.

— В соответствии с постановлением…

Начинают вручать продуктовые наборы.
Перечисляют фамилии.
Через каждую:
— Нет её, не пришла…
— Не смог он…
— Болеет, в госпитале…
— Не пришел…

Ленинград и Сталинград

По плану Гитлера Ленинград должен был быть уничтожен, затоплен. 900 блокадных ночей и дней…

— Я тогда получил тяжелое ранение, лежал в госпитале. Посмотришь в окно – идет человек. Шел, шел, упал – и больше уже не встал… Потом трактор ехал с тележкой. Собирали, как дрова…

— Под Сталинградом наши войска сломали хребет Германии, это был коренной перелом в ходе войны…

— В пехотном училище, только-только научили затвор собирать и разбирать, и через месяц – под Сталинград. 62-я армия Чуйкова. Показали, что отступать нельзя, расстреляли солдат, офицеров перед строем… Переправили через Волгу, нефть разлилась, Волга горит, и в бой…

— Учащиеся Алапаевского профессионального лицея подготовили для вас небольшой концерт…

— Командир кричит: «Вперед, за Родину! За Сталина!», его – по руке осколком снаряда, рука в сторону отлетела… После боя человек десять осталось.

— День Победы, как он был от нас далек,
как в костре потухшем таял уголек…

— На Мамаевом кургане, где сегодня Родина-мать стоит, справа, слева, кругом трупы… Немец утром бомбит до обеда, а мы — голодные сутками, если повезет, притащим убитую лощадь, мясо бензином пахнет… Вечером – атака. Каждые сутки, сейчас подсчитали, по 25 тысяч, по целой дивизии нашего брата там погибало…

Вставай, вставай, однополчанин...

— Темная ночь…
Только пули свистят по степи…
Только ветер гудит в проводах,
тускло звезды мерцают…

— Это точно, степь там… Двадцать-тридцать километров идешь, ни одной деревни, мало там деревень. Воды попить нет… Сталинград – это кошмар, который не забудется никогда. Медаль моя сталинградская, самая дорогая моя медаль… Каждому из нас тогда досталось, что досталось.

— О чем они думали тогда, о чем мечтали…

— Понятно о чем, чтобы война кончилась, чтобы выжить…

— А ты июньскими ночами
спишь под фанерною звездой...

Стали подпевать.
Негромко. Вполголоса.

— Вставай, вставай, однополчанин,
вставай, вставай, однополчанин…

И – как мольба, навзрыд:

— Вставай, вставай, однополчанин!..

И – выдох:

— Бери шинель. Пошли домой.

 

Олег ШАМРИЦКИЙ
2006

P.S.

У поэта-фронтовика Ионы Дегена, танкиста, есть жестокие и безжалостные стихи.

На фронте не сойдешь с ума едва ли,
не научившись сразу забывать.
Мы из подбитых танков выгребали
все, что в могилу можно закопать.

Комбриг уперся подбородком в китель.
Я прятал слезы. Хватит. Перестань.
А вечером учил меня водитель,
как правильно танцуют падеспань

Р.Р.S.

Сегодня, когда я читаю холодные и высокомерные размышлизмы и рассуждамсы о том, в чем же состоял героизм этих людей, мне становится грустно и смешно.
Почему грустно, понятно без лишних слов.
А смешно потому, что я знаю, что всех этих господ размышлял-рассуждал ждет после смерти.
Ждет же их всех то, что описал в одной из своих новелл один смешливый американский писатель:

«Мне снилось, что я стою недалеко от кучки людей непробиваемо самоуверенного вида. Гавриил протрубил в трубу, и те из нас, кто не сразу откликнулся на его призыв, были притянуты к допросу.
Крылатый ангел-полисмен подлетел ко мне, взял меня за крыло и спросил, указывая на эту кучку, не из их ли я компании.
— А кто они? – спросил я.
— Ну, как же, — сказал он, — это люди, которые утверждали, что советские солдаты отличались от гитлеровцев только менее красивой формой… Вы не из их шайки?
— Нет, ваше бессмертство, — ответил я. Я не из их шайки. Я всего-навсего поджег приют для сирот и убил слепого нищего, чтобы завладеть его медяками…».

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика