Водоросли

Они всплывали со дна в заполненных теплой и мутной водой заброшенных то ли шахтах, то ли выработках, из глубины на поверхность, к солнцу. Мы гоняли туда летом на велосипедах купаться.

Дорога вырывалась из города, ныряла в небольшой сосняк, посредине которого гудел ветер и шуршал ручей. Потом она скрывалась под путепроводом железной дороги, по которой стучали уходящие из Алапаевска на Серов товарняки, дальше вилась по полю — горох налево, горох направо, потом раздваивалась, та, что пошире, устремлялась вдаль к березнякам, в них ходили за обабками и красноголовиками, а та, что поуже — к этим выработкам.

Там было просторно, солнечно, влажно и воздушно. Глаза впитывали простор и солнце, все тело ликовало от прикосновений ветра и влаги. Поэтому стихи не укладывались в строгое чередование упорядоченных стоп, строк и строф. Они не слагались, и даже не случались, они выдыхались, то полной грудью, широко и ровно, то короткими всхлипами, сбивчиво, прерывисто...

Наклонившись,
я различил в только что непрозрачной толще воды
зеленые водоросли.

Выпрямившись,
я обнаружил, что водорослей больше нет,
и что поверхность воды ровно дышит
невнятными пятнами деревьев,
что всего два десятка шагов, как остались у меня за спиной —
мои руки еще хранят непохожесть их листьев на нижних ветках;
знакомым мне лицом,
подобным своим подобиям на фотографиях и в зеркалах —
его называют моим,
потому что оно для других меня делает мною;
пустотою безглазых стекол в очках —
еще утром в них были глаза, я помню, —
но в полдень
тьмою
до краев их оправу наполнил свет высокого солнца —
и в волнах глаз своих я найти не могу...

А на берегу,
рядом с умирающим снегом,
из глины
нарождаются желтые цветки мать-и-мачехи на длинных и вялых стеблях —
я не узнал их,
потому что не видел прежде.

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

Мать-и-мачеха
Зацвела мать-и-мачеха.
Снимок Даниила Симонова.

Добавить комментарий