Gaudeamus igitur

Послезавтра Татьянин день. Праздновать не буду. Уже четырнадцать лет не праздную. С тех самых пор, как в 2006-м году навсегда завязал с учебой.

А раньше – из года в год. Начал в восемнадцать, закончил в сорок четыре… Зачот!:)))

Уральский университет
Лестница на небеса:)

Я, абитуриент

2000-й. Двадцать первый век начинается.

И я снова поступаю в университет. На этот раз на факультет журналистики.

Девочка из приемной комиссии удивленно рассматривает мой аттестат, потом еще более удивленно смотрит на меня:

— А вы сами будете поступать?

Я озираюсь по сторонам — нет, похоже, что никаких других желающих сдать за меня вступительные экзамены не наблюдается. Я обреченно вздыхаю и говорю:

— Угу…

Мои однокурсники

Дима Немытов

Мы с ним оба из Алапаевска. Земляки. В другом городе это сплачивает.

На первом курсе сдавали теорию литературы Васильеву.

Дима волновался:

— Слушай, он какую-то книжку написал, предлагал купить…

— Ну и что?

— Давай купим, он нас запомнит, может, на экзамене добрее будет…

— Сколько стоит?

— Сотню.

Я посмотрел на его огненно-рыжую голову и подумал, что его он запомнит точно, а вот меня рядом с ним — вряд ли, и сказал:

— Знаешь, Дим, я, пожалуй, дешевле сдам.

Он книжку купил. Васильеву экзамен сдал. Но у других — сильно захвостатился. И его отчислили. Он в этом же году поступил снова. А на следующий его снова отчислили. Такие дела.

Женька Андропов

У Женьки всегда был с собой свежий номер «Спорт-экспресса». А в голове — архив этой газеты минимум за последние десять лет. Я не футбольный фанат, но когда идут трансляции с чемпионата мира или Европы, я — у телевизора. А тут сессия… О том, что происходило на полях Японии, Южной Кореи и Португалии я узнавал от Женьки. Он помнил все: как сыграли, как все происходило, кто и как забивал.

Но, вообще-то, дело не в футболе. В Женьке была какая-то упрямая целеустремленность. Он получал незачеты за письменные работы и — переписывал их, получал устные незачеты — и пересдавал. В нем была какая-то непоколебимая уверенность в себе. Например, завтра должны сдавать зачет Лозовскому по актуальным проблемам современности. Допуск — реферат.

Лозовский обращается к Женьке:

— А вы о чем написали?

— Я пока еще ничего не написал.

— Как же вы завтра будете сдавать зачет?

— А завтра сдает вторая группа, а я — в первой. Мы вам не завтра, а через два дня сдаем!

Вот в этом — весь Женька.

Настя Кирьянова

На третьем курсе у меня начались проблемы — я с трудом мог вырваться на экзамены, о лекциях нечего было и думать. И тем, что я тогда не бросил университет, я обязан Насте Кирьяновой. У нее я узнавал, что было на лекциях, переписывал конспекты, а главное, она всегда знала кому, где, что и как сдавать.

— Привет! Культурологию сдал?

— Н-н-нет…

— Так ты что стоишь? Она на кафедре прямо сейчас принимает, на третьем этаже!

— Принимает? — торможу я, — На третьем?

— Да, давай скорей, пока она еще там. Держи конспект, выучишь, пока идешь…

Да, если бы не Настя, точно бы аукнулось мне высшее образование.

Мои преподаватели

Маров

Он помог мне выяснить, зачем, собственно, я поступаю в УРГУ.

Это было на собеседовании.

— Ответственный секретарь районной газеты? Хм… А зачем вы идете в университет? В общем-то, карьера сделана, жизнь, в общем-то, состоялась…

Я думаю, что в общем-то — да, а вот в частностях — как-то не очень, но при чем здесь университет? Пауза неприлично затягивается.

— Понимаете, в общем-то, одним словом, как бы это, так сказать, можно сказать…

— За дипломом? — бросает мне спасательный круг Маров.

— Ага, за дипломом! — хватаюсь я за него, благодарно, обеими руками. — А еще что-то часто про «вышку» стали спрашивать…

— Про какую вышку?

— Про высшее образование…

Липатов

В 1995 он мне преподал хороший урок. Я тогда учился в УрГУ на втором курсе на факультете искусствоведения и культурологии. Пришел к нему на зачет по древнерусской литературе и русской литературе XVIII века. Он уже написал в зачетке название предмета, поставил дату, проставил, что зачтено, оставалось только расписаться. И вдруг он спросил:

— А вы читали Тредиаковского «Езда в остров Любви»?

И я честно ответил, что не читал. Он вернул мне зачетку, и сказал:

— Приходите, когда прочитаете.

Это был славный урок.

С тех пор, когда меня спрашивают:

— Вы читали?

Я не задумываясь, отвечаю:

— Читал!

— Вы виде…

— Видел!!

— Вы слы…

— Слышал!!!

Я не вру. Я и в самом деле все это прочитаю, увижу и услышу. Потом. Когда-нибудь. Может быть.

На этот раз все обошлось без эксцессов. Даже душой кривить не пришлось.

Олешко

Это случилось посреди зимы. И посреди коридора. Я спешил, едва не врезался в него, и мы чуть не состукнулись на равной ноге.

— Вы откуда здесь? На консультацию?

— Нет, у меня у Главацкого книжка вышла по краеведению, о восстанавливаемых и строящихся храмах в Алапаевске, вот, приехал авторский экземпляр забрать.

— Книжка? Покажите.

Я показал. Книжка, действительно, внушала. Формат А4, плотная бумага, кажется 170, полноцвет.

Олешко полистал ее, потом серьезно сказал:

— Поздравляю. Это — успех.

И я понял, что это, и в самом деле, успех. Хотя еще минуту назад считал, что это просто неплохо сделанная работа.

Макушин

— Вот, она, ваша курсовая. «Инфографика в газете». Не курсовая, а настоящая поэма!

И я подумал — а ведь это мысль! Почему бы мне действительно не написать такую поэму? А что? Буало же написал свое «Поэтическое искусство». Современники взахлеб читали. А потомки даже изучают. Морщатся, но изучают. Представляю:

«ИНФОГРАФИКА В ГАЗЕТЕ» — все прописные, полужирным,
чуть ниже —
(поэма) — в скобках, обычным,
чуть выше —
первооткрывателю моего поэтического таланта Леониду Михайловичу Макушину посвящается — полужирным курсивом.

Здорово!

О предметах разных и необходимых

Высшая математика

Разный был один — высшая математика. Предмет, с которым у меня всегда были плохие отношения. В школе я уверенно считал только до пяти, а когда поступал в университет мог только — и раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Я был уверен, что на факультете журналистики с математикой-то уж точно не встречусь. И не поверил своим глазам, когда на третьем курсе вдруг увидел в расписании ее, родимую.

По учебному плану я должен был усечь теорию вероятности и математическую статистику за один семестр, я проваландался с ними три семестра.

С тех пор, как эти муки закончились — прошел уже ни один год. Высшая математика за это время мне не напомнила о себе — тьфу-тьфу-тьфу! — ни разу. Нет, вру, один раз напомнила: кто-то, уже не помню кто, увидел в ее в моей зачетке:

— Математика? А зачем она тебе?

Если бы меня спросили, зачем нужна математика журналисту, я бы объяснил. Но речь шла обо мне лично. И я ответил:

— Не знаю… Но без нее, говорят, нельзя, говорят!

И все остальные

Если говорить о предметах необходимых, то это все те предметы, которые мне постоянно нужны в работе. Конспекты лекций Лозовского по технологии работы журналиста и Буркутбаевой по жанрам, Стровского по пиару и Олешко по коммуникации масс, Макушина по дизайну — вот тот джентльменский набор, который у меня всегда под рукой.

Правда, с тех пор, как я навсегда в 2006-м покинул через окно универ с красным дипломом в кармане, я их ни разу не открывал.

И так наизусть помню!:)))

 

Олег  ШАМРИЦКИЙ

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика