Прихлопнутые наперстком

Но сперва тезис. Как бы вместо эпиграфа.

Мошенник и жертва две стороны одной и той же медали – «За непреодолимое желание халявы». Причем в отличие от известного спора про то, что ране – куры или яйцо — тут все понятно: ране жертва. Чтобы появился мошенник, сначала должна появиться жертва — лох ушастый, который постоянно горит желанием по-быстрому срубить легких бабок.
А как он непробиваемо уверен, что он эти бабки сейчас срубит! Ему даже не приходит в голову, что эта пламенная страсть через пять минут обернется вечным огнем над надгробием его несбывшихся надежд и утраченных иллюзий.

Теперь же обычная совсем, обычная совсем история про это.

наперстки
Следите внимательно за руками! Ваши шансы выиграть равны ста процентам! Где шарик?

Сыграем? Сыграем!

Впервые она была замечена мною в конце 1980-х, ещё при СССР, на вокзале в Екатеринбурге, тогда ещё Свердловске. И с тех пор я замечал её снова и снова всякий раз, когда бывал там – она происходила опять и опять, минута за минутой, час за часом, день за днем…

А началась она с того, что на вокзале в Екатеринбурге однажды вдруг появились худощавые интеллигенты-очкарики, предлагавшие всем, кто идет мимо, не проходить мимо, а сыграть с ними в лотерею.
Игра простая – ты ставишь рупь, он ставит рупь, она, если хочет, тоже может поставить рупь, короче, если каждый из сограждан поставит по рублю, всего лишь по рублю, лишь только по рублю… то он может выиграть все эти поставленные рубли в лотерею! И свой собственный рупь назад вернуть, и все те рубли заполучить, которые поставили другие остальные лохи!
Итак, представление началось: карман шире, пальцы врозь!

Народ наперегонки ведется на халяву — отгружает очкарику в кассу один кровный за другим.
Ставки сделаны!
И теперь по логике должен состояться розыгрыш лотереи – чей вытянутый карандаш окажется длиннее, того и пять сольдо!

Халява, сэр!

Но… у очкарика своя логика:
— Теперь мы можем разыграть эти деньги в лотерею… Но есть другой вариант – если сейчас кто-то увеличит ставку, то все деньги его, если никто не сможет поставить больше!
Какое заманчивое предложение – не полагаться на волю случая, а самому отковать свое счастье…

Похоже, вот этому солидному в куртке из натуральной кожи с толстым портмоне в руках тоже пришла в голову эта простая мысль. И как ей не мелькнуть, когда трое, которых стоило бы опасаться, сразу отваливают, а тот, который сейчас поставил дрожащей рукой рупь сверху – ну, сразу же видно, привык каждую копейку пересчитывать… Прихлопнуть его сразу червонцем, чтоб усох!
И солидный мужчина в куртке из натуральной кожи достает из своего толстого портмоне десятку, и, с подчеркнутым презрением глядя на этого тупого заморыша в потертой штормовке, протягивает её очкарику, нескрываемо торжествуя!
Заморыш раздавлен! Пищит убито, тля, на нервы действует.
— Вы что делаете-то? Вы же меня сейчас режете! Давайте разыграем! Ну, пожалуйста, давайте разыграем, ну, пожалуйста, ну, я прошу вас, ну, пожалейте, ну, давайте разыграем…
Солидный непреклонен, всем своим видом молча давит заморыша, как вошь ногтем: или ставь больше, или неча было лезть!

На крючке

Заморыш трясущимися руками наскребает мятыми рублями и мелочью одиннадцать рублей.
Солидный ухмыляется – ты смотри, рыпается ещё, сявка, — и достает из портмоне четвертак.
Заморыш растоптан! Нет, размазан! По асфальту. Ровным и тонким слоем.
Беспорядочно выворачивает он пустые карманы в штормовке, в брюках… Потом сует руку во внутренний карман, словно обжегшись, отдергивает её обратно…
— Да что же вы со мной-то делаете! Вы же убиваете меня! Давайте разыграем! По-честному…
Солидный молча отрицательно качает головой.
Заморыш снова лезет во внутренний карман и достает несколько свернутых в трубочку купюр – сверху сотня, заметен сиреневый четвертак, несколько красных червонцев… С белым от ужаса лицом протягивает очкарику сотню.
— Это же не мои деньги! Они убьют меня… Мне же не жить…
Солидный на глаз заценивает трубочку и… ставит сверху пять сотен.
Но уже не ухмыляясь, уже нахмурившись. Хотя и все ещё с презрением, но уже настороженно смотрит на заморыша.
Заморыш хватается руками за голову и убито мычит.
Солидный выдыхает с облегчением:
— Всё!
Заморыш вскидывается:
— Нет, не всё! Ставлю! А, может, все-таки, разыграем, а? Давай, а?
Но солидный тоже уже на нервах:
— Ставь, если ставишь! Мусоль короче!
Но заморыш, вместо того, чтобы развернуть и раздербанить трубочку, вдруг достает откуда-то из нутра штормовки пять сотен, а из трубочки добирает ещё одну четвертаками и десятками.

Вот, новый поворот...

Солидный подавлен.
Но он слишком много поставил на кон. Он должен вернуть эти деньги! Не может быть, чтобы он их не вернул, потому что этого не может быть никогда!
Теперь уже у него трясутся руки, когда он отсчитывает семь сотен. В портмоне у него остаются две бумажки.
Он затравленно протягивает деньги очкарику. Ему совсем не по себе. Он совсем не в порядке.
Вот такая с ним вдруг произошла перемена.
И с заморышем тоже произошла перемена!
Слезы вдруг высохли, руки перестали трястись, челюсть больше не щелкает, он небрежно сует в карман брюк трубочку из четвертаков и червонцев, и достает из внутреннего кармана пачку сотенных. Деловито отсчитывает:
— Сто, двести, триста, четыреста, пятьсот, шестьсот, семьсот, восемьсот!
Последние три сотни — под восторженные крики вернувшихся вдруг назад тех троих, что раньше вышли из игры, и ещё четверых, которые подошли только что, накаченных, набычившихся.
Солидный с каждой новой сотней все глубже и глубже втягивает голову в плечи.
От его самоуверенности не осталось и следа. Он пришиблен. Нет, не пришиблен – прихлопнут. Причем, без особых усилий, как бы между прочим. Его только что выпотрошили. Без напряга. Мимоходом.

Выпотрошили

И вот уже бывший солидный умоляюще хватает за рукав потертой штормовки бывшего заморыша:
— Слушай, может разыграем, а? Ты же хотел разыграть, а? Чтобы по-честному…
Но бывший заморыш безжалостно его добивает:
— Не. Не разыграем… Вы-то меня вон как только что давили!
Очкарик тем временем кует железо, пока горячо:
— Ну что, будете отвечать ставкой?
Бывший солидный смотрит на обступивших его набычившихся качков.
Ему нечем отвечать.
— Нет. Не буду.
Очкарик ликующе объявляет:
— Лотерея закончена!
И вручает бывшему заморышу кучу смятых купюр. Тот обеими руками прижимает их к груди и бегом исчезает в ближайшем проезде между домами.
Он выиграл эту партию, потому что он не мог её не выиграть.
Бывшего солидного ступенька за ступенькой поглощает черный провал подземного перехода.
Он проиграл эту партию, потому что не мог её не проиграть.
Эта game из over.

Опять и снова

А из перехода ступенька за ступенькой нарисовывается ещё один солидный – в драповом пальто и черно-белом шарфе.
— Лотерея! – призывно возглашает очкарик. – За несколько минут вы можете выиграть тысячу рублей!
Драповое пальто замедляется, потом останавливается, и… делает шаг в его сторону.
Etc.

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

где шарик
Не угадали? Ну что же вы так? Ещё раз?
Следите внимательно за руками!

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика