2017

Эту ретроантиутопию я написал в 1994-м. Посвятил её тогда ещё очень отдаленному будущему 100-летию Великой Октябрьской социалистической революции.

А сама эта история произошла в те ошеломительные времена, когда нам начисляли зарплату миллионами, правда, получали мы её раз в полгода и чем придется; в те обалденные времена, когда миллиардерами становились в считанные дни, после чего в считанные часы расставались с жизнью; в те неоформленные времена, когда гимном России была «Патриотическая песнь» Глинки – песня, но без слов…

 

Первомайская демонстрация в Алапаевске
Праздничное шествие в Алапаевске. Правда, не ноябрьское, а майское.

Игнат Кузьмич достал из шкафа парадный костюм, бережно снял его с вешалки, внимательно осмотрел со всех сторон, не попортила ли моль. Редко он надевал этот костюм, берег, купил его ещё в тот год, когда Гагарин только-только в космос полетел, больше полувека уже костюму, а всё как новый. Потому что одевал только по праздникам и в особо торжественных случаях.

Но сегодня как раз и был такой особый случай – Октябрьская годовщина, да не простая, а столетняя, сто лет уже прошло, как царя скинули, и потому Игнат Кузьмич разгладил большими трудовыми ладонями невидимые ничьему другому глазу складки и осторожно погрузился в дышащую временем истории ткань. Потом поправил на голове поседевшие, но ещё сохранившиеся в достаточном количестве волосы, прошелся свежим кремом по туфлям, закрепил на пиджаке орденские планки. Орден Красной звезды – ещё за финскую, и две медали «За отвагу» — надел непосредственно, всегда так носил.
Несмотря ни на что, сегодня всё будет так, как всегда. Как прежде.

 

Улица встретила его не по-осеннему крепким морозом. Но в ноябре всегда по утрам холодно, в одном костюме – даже зябко, но Игнат Кузьмич к холодам привык, да и вообще всякого хлебнул, чтоб от холодов ёжиться, да и – кто в праздник внимание на холода-то обращает?
И он бодро зашагал к родному автотранспортному предприятию, на котором честно проработал всю свою трудовую жизнь.

 

Так сразу и устроился сюда после войны, и семью свою перевез – мал, мала, меньше, всего семь человек, семь сыновей. С пониманием и вниманием тогда тут к нему отнеслись – выделили комнату на проходной, целых 16 квадратов, а через четыре года и квартиру дали, неблагоустроенную, правда, половина дома, но добротная половина – большая комната, две поменьше и кухня!
В общем, все по-людски было, всё по-человечески, потому он и спешит сейчас туда, как домой, чтобы увидеть тех, с кем ни один пуд соли съел, чтобы вместе с ними, в едином монолитном строю праздничной колонны двинуться к площади Революции по улице, которая носит имя вождя мирового пролетариата, самого человечного человека – Ленина.

 

Мимо Напольной школы, в которой когда-то сидела под арестом вся родня бывшего царя Николая Кровавого — правильно его тогда свергли, полагал Игнат Кузьмич, совсем народ замордовал; мимо хлебозавода, в который превратили бывшую церковь – и это Игнат Кузьмич одобрял, нечего отравлять народ опиумом; мимо горисполкома, в котором в революционном и пылающем пожарами 1905-м заседал «совет уполномоченных», первый совет рабочих депутатов в России – этим Игнат Кузьмич всегда гордился, словно он сам был если не депутатом того совета, то сознательным избирателем точно; потом по улице Пушкина, того самого, который сказку про попа и его работника Балду написал, хорошую сказку, часто Игнат Кузьмич читал её своим внукам, верно отобразил народный в доску поэт борьбу сельского пролетариата с религиозными приспешниками буржуев; потом по Софьи Перовской – народной героини, замочившей кого-то из царей, кого-то из Александров, то ли Третьего, то ли Четвертого, и за это осужденной антинародным судом на смерть и зверски замученной в жандармских застенках; мимо роддома – все его внуки родились здесь в этом доме – большое потомство он после себя оставил, честно исполнил перед Родиной свой священный долг патриота и гражданина; дальше – по Сафонова, про него Игнат Кузьмич толком ничего не знал, но слышал, что он чего-то то ли изобрел, то ли начертил, а значит, неплохой был человек, хотя и интеллигент; и вот, наконец, центральная площадь города – площадь Революции!

 

И всюду по дороге – люди, люди, люди, люди, люди… Как всегда, весь город в едином порыве вышел встретить столетие Великого Октября, поприветствовать мудрых руководителей горкома и райкома нашей родной партии. Суровые и сдержанные мужские лица, счастливые и одухотворенные женские, любопытные и пытливые детские лица в гроздьях шаров – синих, зеленых, желтых, но больше всего – красных.
И на всех каменных домах – красные флаги, и повсюду алый кумач с поднимающими дух призывами крепить обороноспособность страны, поднимать производительность труда и заканчивать пятилетку за четыре года.
И всюду портреты Ленина, его верных соратников, а также руководителей партии и правительства, которые сегодня ведут страну в светлое будущее, в коммунизм.

 

А ещё, подумал Игнат Кузьмич, после демонстрации он зайдет в гастроном и купит батон вареной колбасы за 2.20, поллитру водки за 3.62, пару булок хлеба, белого, который за 20 копеек, внукам там конфеток–«лимончиков» полкило на полтинник, помидоры и огурцы на салат свои есть… Сколько там уже – больше, чем на червонец, поди, чувствительно, конечно, с его пенсией в восемьдесят рэ, но зато вечером будет к празднику застолье, будет чем угостить родных, будет что поднять и снова налить, а значит, будет, если и не задушевная беседа, то душевный разговор точно.

Автоколонна на площади Революции
Автоколонна на демонстрации въезжает на площадь Революции.
Правда, это тоже не 7 ноября, а 1 мая. Но все равно праздник:).

 

Так почти всё и произошло.
Когда колонна автотранспортного предприятия вырулила на площадь Революции, а она шла одной из первых, и микрофон с трибуны на памятнике павшим в борьбе за Советскую власть зычно закричал раскатистым голосом: «Да здравствует Великая Октябрьская социалистическая революция! Слава КПСС! Ура, товарищи!», Игнат Кузьмич приветственно замахал в сторону микрофона сорванным с головы беретом и вместе со всеми трижды выдохнул:
— Ура! Ура! Ур-р-р-р-р-ра!!!
Сколько раз он хотел вступить в партию, но в последний момент сдерживал и останавливал себя – нет, не достоин, не готов он вот так без остатка отдать всю свою жизнь служению за коммунистическое счастье всего человечества и освобождение угнетаемых мировым империализмом несчастных народов планеты.

 

В общем, хорошо они прошли, не подкачали. И Игнат Кузьмич, сдав Леночке из профкома портрет маршала Буденного, который ему доверили нести на демонстрации, в приподнятом настроении протиснулся сквозь многочисленную толпу народа к самой верёвке с красными флажками, натянутой вдоль проезжей части, вдоль которой величественно прохаживался, наблюдая за соблюдением порядка, ну, чтобы, никто, значит, не мешал демонстрантам свободно проявлять свою волю в борьбе там за мир во всем мире или ещё за что-нибудь, прохаживался незнакомый ему милиционер. Протиснулся, потому что очень уж хотелось ему рассмотреть во всех подробностях, как покажут себя сегодня другие.

 

Праздничная колонна в Алапаевске
Одна за другой подходят праздничные колонны к площади Революции.

 

Доменщики АМЗ
Перед трибуной проходят доменщики Алапаевского металлургического завода.

 

Тачанка
Вот и тачанка, на которой в гражданскую
воевали Василий Иванович, Петька, Анка-пулеметчица и «Максим»

 

Крепить дружбу народов
А эта группа, несущая флаги советских республик,
символизирует неразрывную крепкую дружбу народов СССР.

 

А на площадь одна за другой вливались всё новые и новые колонны.
Уже прошли, сжимая в могучих руках выпускаемые ими лопаты рабочие Алапаевского металлургического завода – тысячи километров траншей прорыты этими лопатами на благо Родины!
Уже пронесли на широких плечах свои токарные станки представители администрации и рабочие Алапаевского станкостроительного завода — сколько деталей выточено на этих станках на бескрайних просторах страны от Бреста и до Владивостока!
Уже пробежали студенты Алапаевского индустриального техникума и учащиеся школ – наша молодая смена, достойные наследники героического старшего поколения, которым оно спокойно и с чувством выполненного долга передаст построенное им величественное здание социализма!

 

Уже… И тут Игнат Кузьмич вдруг с беспокойством стал озираться по сторонам. Он вдруг почувствовал, что в праздничной атмосфере чего-то не хватает, что-то отсутствует, и без чего, ну, никак нельзя, без чего любой праздник – не праздник. Игнат Кузьмич в раздумьях сморщил лоб, а потом вдруг стукнул себя по нему кулаком – так тут и думать нечего, чего не хватает! Песни нет! Песни не хватает! Как же могли о песне-то забыть?! Вредители! Ведь праздник же! Как же без песни?
Такого Игнат Кузьмич допустить не мог.

 

И он… поспешно, хотя и по-стариковски, возраст все-таки давал о себе знать, зашаркал в угол комнаты, где на этажерке стояла старая радиола и аккуратно были сложены в стопку грампластинки.
Прищурив глаза, стал перебирать черные круги, нашел, стер пыль. Включил радиолу. Игла зашуршала, зашипела – и вдруг откуда-то издалека, словно из провала времени, раздалось, как прежде всегда по утрам, минута в минуту, хоть часы проверяй:

— Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки великая Русь…

Мелодия крепла, нарастала, подчиняла, строила, вздыбливала – могущественная и беспощадно торжествующая!

— Да здравствует созданный волей народов
Великий могучий Советский Союз!

Игнат Кузьмич стоял один, посреди комнаты, распрямленный в струнку.
Неподвижно и молча.
А вокруг него – и по недавно выбеленным стенам, и по дверцам старого шкафа, и по тусклым стеклам окон, за которыми на город спускались мглистые сумерки, и по всему-всему, на что ни падал его взгляд, текли и текли, не переставая, беспомощные и бессильные слезы.

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

Комментарии 2

  • Слетел листок календаря-

    Единство вместо Октября.

    Умеем праздники менять,

    Но где единство снова взять?

  • Помню прижизненные слова моей бабушки (1883г.р. из крестьян, образование-3дня воскресной школы; никакой политики) : 7 Ноября-это Праздник, 1 Мая-это баловство.

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика