Два провала в параллельный мир

Вообще-то, я без вывихов и зигзагов. В хиромантию, сглаз, энергетические хвосты, кремовую зарядку, etc — не верил, не верю и не буду верить. Но со мной было два случая, которых, мне кажется, со мной просто не могло быть. Может, поэтому я их и приметил. В общем, примечательные получились случаи.

Параллельный мир
Раз, два, три, четыре, пять... Дальше — снова и опять?

Провал первый

Первый произошел, когда я ушел из кинотеатра на завод. Алапаевский станкостроительный. Сокращенно — АСЗ. Было это в январе 1990-го.

Поскольку из станков мне тогда был знаком только один — бритвенный, то когда мне предложили податься в сверловщики, недолго раздумывая, согласился. Очень быстро понял, почему, в отличие от шлифовщиков, расточников, операторов ЧПУ и даже фрезеровщиков, которые требуются лишь иногда, сверловщики требуются всегда. Короче, уставал так, что к концу смены висел на рогах станка, как на турнике. Особенно, когда в ночь.

А в то утро 11 апреля получилось так, что мне нужно было выйти из ночи в день. То есть в половине третьего ночи я пришел домой, а утром в в половине девятого мне надо было уже снова прыгать со сверлами и метчиками у станка.

Когда в половине седьмого прозвенел будильник, я встал, не то что с неохотой, а вообще не хотелось даже глаза открывать. Но встал и пошел на кухню. Голова болела так, словно я ею только что обо что-то сильно ударился. Включил электроплитку, поставил чайник. Пошел в большую комнату, включил телевизор, шли «120 минут», взял программу — вечером, когда приду с работы, в 19.00 — «Читаем Ленина», в 19.45 — «Танцует молодость», потом балет, в полночь — «Дневник XXI съезда ВЛКСМ», а по второй программе в 20.00 — «Спокойной ночи малыши», а в 22.00 для взрослых — «На сессии Верховного Совета СССР»... Кажется, чайник уже вскипел, сейчас заварю этот турецкий, из большой желтой пачки и...

...И тут я открыл глаза. Прямо перед собой увидел огромную железную, тронутую ржавчиной, ножку кровати. Я лежал на полу. Похоже, я потерял сознание.

Встал и пошел на кухню. Сильно болела голова, видимо, падая, я ударился ею об пол... Включил электроплитку, поставил чайник. Пошел в большую комнату, включил телевизор, шли «120 минут», взял программу — вечером, когда приду с работы, в 19.00 — «Читаем Ленина», в 19.45 — «Танцует молодость», потом балет, в полночь — «Дневник XXI съезда ВЛКСМ», а по второй программе в 20.00 — «Спокойной ночи малыши», а в 22.00 для взрослых — «На сессии Верховного Совета СССР»... Кажется, чайник уже вскипел, сейчас заварю этот турецкий, из большой желтой пачки, наспех, обжигаясь, выпью стакан и бегом на автобус. Если опоздаю, придется тащится пешком, а это сорок минут ходу...

На автобус я успел.

Провал второй

Второй случай, очень похожий на первый, приключился со мной в августе 1996-го. Я думаю, что я тогда объелся опятами. В тот год у меня во дворе на пеньках от срезанных весной веток прошлогодней малины вдруг полезли опята — по 8-15 грибков в гнезде. Я их набрал почти четыре ведра! Они, кстати, у меня до сих пор растут — каждую осень грибной урожай снимаю. Соседи за опятами в лес, а я во двор, в кусты малины. Даже однажды стих написал об этом.

Знаете, август, он как предчувствие или предвестье утраты —
у меня во дворе, в прошлогодней малины сухих пеньках,
по ночам, дрожа на ветру, снова вьют свои гнезда опята...
Это значит — проходит лето. И его не вернуть никак!

А тогда я опятами объелся до режущих, как ножом, болей в животе. Пошел в больницу, в приемный покой. Мне там вкатили укол баралгина. Я сел, посидел минут десять, чувствую, боль утихла.

Говорю медсестре:
— Вроде прошло, пойду пожалуй...
— В приемном покое скажите, что уходите...
— Ладно.
Зашел в приемный. Сказал.
— А вы дойдете сами? Подождите, сейчас «скорая» в вашу сторону пойдет...
— Да не... Я прогуляюсь, подышу свежим воздухом...
— Ну смотрите...
— Да не переживайте вы так! Все хорошо будет.
Вышел из приемного, открыл дверь на улицу, и...

...И тут я услышал возглас медсестры:
— Я ему укол баралгина поставила, а он упал и не реагирует никак...
Я открыл глаза — я лежал на кушетке в процедурном кабинете.
В процедурную вбежали медсестра, которая ставила мне укол, и дежурный врач из приемного покоя.
— Вы как себя чувствуете?
— Уже хорошо. Я пойду, наверное...
— Посидите немного, вдруг ещё чего...
— Ладно, посижу.

Я сел.
Посидел минут десять, чувствую, боль утихла совсем.
Говорю медсестре:
— Вроде прошло, пойду пожалуй...
— В приемном покое скажите, что уходите...
— Ладно.
Зашел в приемный. Сказал.
— А вы дойдете сами? Подождите, сейчас «скорая» в вашу сторону пойдет...
— Да не... Я прогуляюсь, подышу свежим воздухом...
— Ну смотрите...
— Да не переживайте вы так! Все хорошо будет.

Вышел из приемного, открыл дверь на улицу, вдохнул полную грудь осеннего, пахнущего сосновой смолой, воздуха. У нас больница на северной окраине города расположена, возле неё тогда молодые сосенки росли. Да и до сих пор растут.
Выдохнул и снова вдохнул, и пошел, не спеша, домой.

Так что же это было?

Вот такие провалы в параллельный, можно сказать, мир.
И я до сих пор уверен, что если бы я не пришел в себя тогда, то я бы остался жить в этом параллельном мире.
Точь-в-точь таком же как наш, только сдвинутом вперёд во времени.

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

 

Здесь и сейчас? Или — там и тогда?

 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика