Зов Олдингтона

Первый роман, который я прочитал от корки до корки, был роман Ричарда Олдингтона «Все люди — враги». Книжку я увидел, когда был в гостях у соседей. Рядом с нами, через забор, жила супружеская чета: Зинаида и Яков Терентьевич.

Ричард Олдингтон
Ричард Олдингтон.
Один из немногих,
кто не был убит на Первой мировой...

Она, для меня — «тетя Зина», всегда лежала или сидела у окна — вставать и ходить она не могла. По дому и по хозяйству управлялся Яков Терентьевич — для меня «дядя Яша». Он же каждое утро ходил в магазин — как сейчас вижу его, медленно уходящего прочь от лучей восходящего солнца вдоль решеток ограды Сада металлургов , слышу стук его палочки, нащупывающей дорогу...

Мне тогда было восемь лет. Книжка была старая, потрепанная, с рассыпающимися, но не потерянными страницами. Тетя Зина удивленно посмотрела на меня, но книжку дала. Книжкой я сначала зачитался, потом она меня разочаровала, а потом — осталась со мной навсегда. Там был захватывающий пролог про неведомых античных богов, там было детство Тони, такое мне близкое и понятное, там было много о-о-очень скучных страниц про войну, и там был счастливый конец, когда Тони и Ката снова находят друг друга в этом враждебном, враждебном, враждебном, враждебном мире.

Читальная история

Нет, писать я после этого не стал. Но я стал читать. Вместо того, чтобы идти в школу, шел в библиотеку, в читальный зал. Библиотека была детская, и Олдингтона, мне, конечно, никто там не дал — даже очень удивились моему «такому нездоровому интересу» к его книгам. Про Китса и Суинберна, про стихи которых я вычитал у Олдингтона, в библиотеке не знали, а вот античные мифы там нашлись.

Античные мифы

И я весь октябрь и ноябрь, а также половину декабря, провел сначала под стенами Трои, с Ахиллесом и Гектором, потом на корабле с Одиссеем, который возвращался на свою Итаку, потом в Фивах — рядом с несчастным Эдипом, потом на Крите — вместе с Тезеем в лабиринте Минотавра, и наконец — с Гераклом, совершающим один подвиг за другим.

Дома по утрам я врал матери, что иду в школу. В школе я сказал, что заболел. В библиотеке, когда однажды спросили, почему я не в школе, сказал, что я учусь во вторую смену. В общем, все мне поверили, вот так здорово я всё придумал.

Но незадолго до Нового года, когда я в библиотеке вместе с Гераклом очищал авгиевы конюшни, ко мне домой пришла моя учительница Валентина Ивановна. Она спросила у матери, почему я вот уже третий месяц не появляюсь в школе. И всё рухнуло.

Когда я, ничего не подозревая, возвратился из библиотеки под крышу родного дома, мать взяла меня за ухо и отвела в школу. Там меня поставили у доски перед всем моим 2А классом, назвали лгуном, прогульщиком и лоботрясом и исключили из октябрят...

Писальная история

...Снова Олдингтон попал мне в руки, когда мне было уже двенадцать, и меня по просьбе отца записали во взрослую библиотеку. Это было против правил, но для меня почему-то сделали исключение, под предлогом, что я буду «брать книги для папы». Разумеется, книги я брал для себя, и первой книгой стал роман Олдингтона «Смерть героя».

Смерть героя

Олдингтон научил меня сначала тому, как не надо писать, а потом тому — как писать надо.

«Но будем справедливы: Джордж Огест и впрямь трудился, служа литературе — ровно три часа в день, как все великие писатели. Он сочинял статьи, сочинял рассказы, приступил к «Истории упадка и гибели Флорентийской республики» и к роману о Савонароле, насыщенному такими ужасами, что кровь стыла в жилах; роман начинался так: «Однажды в ненастную декабрьскую ночь 14… года на Пьяцца делла Синьория во Флоренции можно было увидеть две фигуры в черных плащах: они пересекали площадь, направляясь от Ор Сан Микеле к резиденции Лоренцо Великолепного, известной ныне под названием Палаццо Строцци».
Бедняга Джордж Огест! Ему предстояло многому научиться. Ему предстояло узнать, что сколько-нибудь стоящая книга всегда возникает прямо из жизни и писать ее надо собственной кровью».

Вот так и пишу. А когда не пишется, перечитываю последние строки из своей первой — такой взрослой для всех, и такой детской для меня — книжки «Все люди — враги».

Все люди - враги

Точнее, не перечитываю, а повторяю почти наизусть:

«- Давай выпьем вина? Хочешь? Только надо выпить за что-нибудь. Ну, за что?
Ты слышишь? Вечерний звон.
Нам пора возвращаться.
Надо прочесть девять раз „Богородицу“ и два „Отче наш“.
О бог Аполлон, ныне отпущаеши рабов твоих с миром.
Тебе жаль уезжать, Ката?
Не будем заглядывать слишком далеко вперед, потому что тогда мы увидим неизбежный конец, а смотреть на него невыносимо. Мы были в разлуке и были несчастны; теперь мы вместе и счастливы. Сегодня и еще раз сегодня, разве этого недостаточно?
Достаточно!
Самая трудная наша задача — это оберегать нашу любовь от людей.
Да простят они нам то счастье, которое мы сами себе создали, как мы прощаем им то горе, которое они нам причинили.
Идем».

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

 

 

 

 

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
5 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Ольга
Ольга
1 год назад

Олег Владимирович, с таким удовольствием читаю Ваши записки. И не только я. Вот в этом материале, Вы упомянули родное для меня слово «библиотека», да ещё и «детская», которой 100 лет в октябре этого года. А можете ещё что-то вспомнить об этом? Может быть имя библиотекаря или каке-то Ваши личные впечатления о детской библиотеке Вашего детства, очень интересно было бы прочесть и оставить в истории. Лично Вас, или вернее о Вас я узнала, когда Вы мне дали попользоваться учебником по социологии. Я училась в институте культуры и предмет этот был новым. Мама моя, Надежда Анатольевна, как-то выпросила у Вас эту книжицу в тонкой обложке. Сказано было из обложки не вынимать. Я берегла ее, не раскрывала сильно, чтобы не испортить переплет. Я была самая крутая — у меня был учебник по социологии!!!

Ольга
Ольга
1 год назад

Спасибо, Олег Владимирович, обязательно передам, она Вас помнит и очень уважает. Пишите, пишите, пишите, читаем с таким удовольствием и эмоциями!!!

Сергей
Сергей
1 год назад

Из библиотек помню детскую на улице Павлова, похоже там, где находится «Шахматный клуб», конечно, был записан в нее. Два небольших зала, был и читальный. Ездил туда на велосипеде отца, марки «ГАЗ», велосипеду именно там сделали «ноги» безвозвратно...

Еще пользовался библиотекой Клуба АУЖД, особенно читальным залом, любил разгадывать кроссворды. Брал подписку «Огонька» и часами сидел в раздумьях. Эта привычка сохранилась и во взрослой жизни. Даже летая, всегда была книга с собой и пачки вырезок из газеты «Воздушный транспорт», ведомственной, с маленькой главой «Для тех, кто в пути». Иногда рейсы были многочасовые, так что сочеталось приятное с полезным.

По особо доверительному отношению был допущен в личную библиотеку родителей Олега Дмитриева, друга моего старшего брата. Формировалась она тщательно, так как его мама работала в ОРСе и имела доступ к поступлениям новых изданий. При получении новой партии она приносила книги домой. Очень аккуратно всё перечитывалось и только понравившееся оставалось на полках. Счастью моему не было предела, такое доверие, поэтому все книги тщательно берег, в школу не носил и под партой не читал. Приходилось отказывать друзьям, наверное обижались, но переступить через такое доверие и даже мысли даже не созревало.

5
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x