Огонёк в ночи

Как нас стало трое

Сначала нас было двое: я и Юрик. Мы с ним тогда заканчивали школу и играли в покер. Точнее, наоборот – играли в покер и заканчивали школу. А ещё за окном тогда мельтешил день за днем олимпийский 1980 год…
А потом к нам присоединился Саня. Произошло это с ним внезапно, однажды утром, в минуту, когда он переживал тяжелый духовный кризис. Мы в это время как раз проходили мимо его дома, и вдруг — окно распахнулось, из него выглянул чем-то потрясенный до глубины души Саня и сказал:

— Можно, я тоже с вами в покер?

Мы обалдели.
Дело в том, что Саня с нами в покер никогда не играл, потому что он играл на пианино.

— Может, лучше мы с тобой на пианино? – пошутил Юрик.

Зря он так пошутил. Потому что из соседнего окна немедленно высунулся наружу и завизжал, точно недорезанный поросёнок, Санин дед Трофим Петрович:

— Нееееееее-е-е-ет!!! Не надо на пианино!

И, глухо постукивая по подоконнику седой головой, горько запричитал:

– Ну, Саня, ну, внучок, ёк-макарёк! Мало мне, что ты тут с двух часов ночи импри-имправи-импразируешь тут, так вы сейчас ещё втроем начнете на этой пианине мне по башке ездить!

Саня бросил в его сторону презрительный взгляд:

— Эгоист ты, дед! И циник – не понимаешь, что искусство требует жертв…

— А мне нужен покой! Мне нужен уют… — заканючил в ответ Трофим Петрович.

Я почувствовал, что Саня нуждается в эту переломную и судьбоносную для него минуту в моральной поддержке верных друзей и решительно вмешался на его стороне в этот вечный конфликт дедов и внуков:

— Да лучше сгинуть в стуже лютой, Трофим Петрович! Уюта нет. Покоя нет…

— Слышал? – благодарно оперся на моё подставленное плечо и спрыгнул с подоконника на улицу Саня. – Нет в этом мире никому ни покоя, ни уюта, и тебе, дед, тоже не будет, сколько бы ты тут не лил свои крокодиловы слезы…

«Зодиак»

Но в покер Саня играть так и не научился. И не только сам не научился, но и превратил нашу наполненную здравым смыслом жизнь в какую-то бессмысленную нездоровую дискотеку. Потому что когда мы пришли к Юрику, он, не успев переступить через порог, оглушил нас восторженным воплем:

— О-о-о! Уа-а-а-ах! Да у вас музыкальный центр! Ого-го! Стерео!

И он стал стремительно извлекать из задних и боковых карманов своих фирменных джинсов «СуперПеррус» одну за другой магнитофонные кассеты.

— «Зодиак» слышали?

Мы с Юриком неосторожно недоуменно переглянулись. Это была ошибка. Но мы поняли это только на следующее утро.

— Не слышали?! Сейчас вы офонареете!

И он врубил «Зодиак».

Зодиак
Рок-группа «Зодиак»

«Зодиак» мы с Юриком прослушали не меньше раз двадцати, а может, и все тридцать, точно не скажу, потому что Саня ставил кассету снова и снова, подробно объясняя нюансы как самой музыки, так и манеры её исполнения как группой в целом, так и каждым инструментом в отдельности.

«Спейс» и «Сикрет Сервис»

Вслед за «Зодиаком» — уже после полудня — последовал «Спейс».

Дидье Моруани
Лидер группы «Спейс» Дидье Маруани.

Потом — когда начало темнеть, Саня зажег нам «Сикрит Сервис», и их «Огонек в ночи» мерцал у нас в глазах до самого рассвета.
А Саня, вдохновенно размахивая перед нами руками, вещал:

Сикрет Сервис
Рок-группа «Сикрет Сервис»

— Во, слышите, синтезатор пошел… А вот бас-гитара вступила — тата-тата-та- тата-та… А теперь вокал…

As the break of dawn came closer
All my hopes seemed so forlorn…

— Слышите, супер! А теперь рефрен:

A flash in the night…

И так продолжалось, пока не наступил новый день.

«Алапаевские шмотки»

А с первыми утренними лучами восходящего солнца Саня вдруг трахнул кулаком по столу и, глядя на нас полубезумными глазами, заявил:

— А ведь мы тоже бы так смогли, если бы захотели! Мы же все влюблены в музыку! Мы же готовая рок-группа! Я могу на бас-гитаре и на синтезаторе, и аранжировки… Олега, ты на чем-нибудь умеешь играть?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я подумал и вспомнил, что в детстве вроде играл на губной гармошке. Правда, это было очень давно, но если надо… Но Саня сказал, что на губной не надо. И не на губной тоже. Меня эти его слова почему-то обидели, я почувствовал себя униженным и ответил, что мне вообще-то без разницы, на какой мне гармошке не играть, потому что ни на губной, ни на не губной я все равно не умею. А потом вдруг невпопад зачем-то брякнул:

— Зато я стихи писать могу…

— Так это же круто! – просиял Саня, уже было поставивший на мне, как на личности, крест. – Моя музыка, твои стихи – и весь мир у нас в кармане! А заодно будешь объявлять, что мы будем играть…

Это звучало убедительно. И я снова почувствовал себя полезным членом общества.
Юрика же решили посадить ударником. Он, правда, отнесся к этой идее без энтузиазма и даже попытался выйти из состава нашей рок-группы под предлогом, что, какой, мол, из него ударник, когда он всю жизнь был троечником, что он и барабанить-то толком не умеет, да и барабана у него нет, но Саня сказал, что барабанить можно даже зайца научить, а ударная установка есть в клубе.

Оставалось самое главное – придумать название нашей рок-группы. И мы его единогласно придумали – «Алапаевские шмоткИ».

Появляется Стёпа

Дальше события закрутились, как в калейдоскопе.
Саня отправился в поселок Заря — договариваться о потрясающем дебюте нашей рок-группы на сцене местного клуба. А мы с Юриком завалились отсыпаться.
Саня вернулся через пару часов. И не один – за ним катился невысокого роста бородатый колобок с гитарообразным чехлом за плечами. Саня был мрачнее тучи.

— Вот, знакомьтесь, — буркнул он. – Это Стёпа. Я его в Заре возле клуба подхватил. Гитара-соло. Вы онемеете! Ну-ка, Стёпа, изобрази…

И Стёпа изобразил. И мы с Юриком действительно онемели.

— Теперь нам никакого синтезатора не надо! – вслух высказал общее мнение Саня.

А я про себя ещё подумал, что нашей рок-группе с этим Стёпой не надо не только синтезатора, но и нас с Юриком, да и Сани, пожалуй, тоже не надо.

Комсомольский барьер

– А в остальном, всё плохо, — продолжал тем временем Саня. – Плохо, но не безнадежно. Короче, чтобы мы там могли выступать, в составе группы должен быть хотя бы один комсомолец…

Мы с Юриком выразительно посмотрели на Стёпу.

— Не, по возрасту не прокатит, – разочаровал нас Саня. – Придется кому-то из нас троих вступать…

Мы с Юриком выразительно посмотрели на самого Саню. Он сразу же заподозрил что-то неладное.

— Чего уставились? Хотите, чтобы и на бас-гитаре я, и в комсомол тоже я? Не прокатит! Давайте жребий тянуть.

Жребий выпал Сане. Он стал ещё мрачнее.

— Вот не повезет, так ни в чем не повезет! Ладно… Значит, на сцену нас выпустят завтра, на танцах… Да, Олега, надо написать песню в стиле диско, что-нибудь в защиту мира против ядерной войны… Сможешь?

Я кивнул и начал ходить из угла в угол.

— Дальше, значит, название наше не понравилось… Олега, когда будешь нас объявлять, скажешь, что сейчас выступит вокально-инструментальный ансамбль «Алапаевские запевалы»… Смотри не перепутай! А то брякнешь, что на сцене рок-группа «Алапаевские шмоткИ»… Никаких рок-групп и никаких шмоткОв! Понял?

Но я в это время уже был в объятиях муз, и этих слов Сани попросту не услышал, что потом имело самые печальные последствия и привело нашу рок-группу к катастрофе.

— И последнее – играть будем в галстуках, без галстуков на сцену не пустят… А теперь Юрик со Стёпой давайте прямо в клуб — репетировать, а я пошел в комсомол вступать… Сегодня вечером встретимся.

Я и Юрик
Это я и Юрик накануне потрясающего дебюта
нашей рок-группы «Алапаевские шмотки» на сцене клуба поселка Заря.
Сани нет на фото, потому что он уже ушёл в комсомол вступать,
а Стёпы — потому что это он нас сфотографировал 🙂

Последние минуты перед дебютом

Но встретились мы снова только на следующий вечер, перед самым выступлением. Саня провступал в комсомол гораздо дольше, чем рассчитывал, и потому был не просто мрачен, а даже как-то не возрасту серьезен.
Сначала он, не разобравшись, набросился на Стёпу:

— Почему без галстука? Я же сказал – нас выпустят на сцену только в галстуках!

— Так я… Я же в галстуке! – возразил Степа.

И, приподняв вверх бороду, он действительно предъявил Сане спрятанный под ней галстук.
Саня остолбенел. А когда к нему вернулся дар речи, тихо спросил:

— Степа… А тебе нравится этот галстук?

— Вообще-то, не очень, Саня…

— Так зачем ты его тогда надел, Стёпа?

— Да знаешь, Саня, просто у меня нет другого галстука…

В общем, Стёпин галстук настолько расстроил Саню, что он уже не обратил никакого внимания на мой галстук, который едва ли не касался ботинок. Он только рассеянно намотал его себе на руку и спросил:

— Олега, ты песню… написал?

— Какой базар, Саня… Стёпа с Юриком уже и слова наизусть выучили…

И я протянул ему листочек. Саня стал читать, и чем дальше он читал, тем мрачнее и серьезнее становился.

— Олега, — сказал он, закончив чтение. – Ты что написал?

— Как ты и просил – за мир и против ядерной войны…

И я стал с искренней озабоченностью за судьбу всего человечества декламировать:

Напряжены обнаженные нервы,
Темная кровь бьет в висках!
Только один шаг небрежный, неверный,
Только один страшный взмах…
Прошлое, будущее и настоящее
сплавятся в огненный миг!
И превратится планета горящая
в страшный разодранный крик!
Скажем твердое: «Нет!»
Скажем твердое: «Нет!»
Скажем твердое: «Нет!»
Страшным теням ракет!

— Олега, — прервал меня Саня. – По-твоему, это то, о чём я тебя просил?

— А что? Ты же сам сказал – против ядерной войны… Да чего ты так переживаешь, всё будет нормально, мы поем, все весело танцуют, радуются, что всё ещё живы… Тебе слова что ли не нравятся?

— Олега! Мне по барабану слова! Я тебя просил написать в стиле диско! Диско, понимаешь? А ты что накатал? Это же хэви-металл!

— Саня…

Но договорить я не успел. Меня прервала подошедшая к нам девушка.

— Ребята! Это вы сегодня играете у нас на танцах? Мы уже начинаем. Давайте на сцену! Вас объявить или вы сами?

— Сами! – сказал Саня. – А где Юрик?

— Так на сцене… Слышишь, уже барабанит…

Со сцены действительно доносились звуки, напоминавшие отчасти грохот катящихся с обрыва булыжников, отчасти звон разбиваемых не богами горшков.

— А он в галстуке?

— Конечно.

И я, перекинув через руку, словно плащ, свой галстук, торжественно пошел на сцену, где за ударной установкой в ярко пламенеющем пионерском галстуке на шее уже гордо восседал Юрик.

— Смотри не перепутай ничего! – успел крикнуть мне вслед Саня.

«О чем это он? — подумал я. – Ну что ещё я могу перепутать?».

Как это было

И я, широко улыбаясь, вышел на сцену и громко объявил:
— Сегодня весь вечер для вас играет рок-группа «Алапаевские шмоткИ»!

Наше выступление закончилось через несколько минут.

Но Стёпа, до того, как вырубили свет, все-таки успел отвиртуозить вступление. И Саня, когда пришел в себя, нехило замутил несколько бас-аккордов. А Юрик вообще нас поразил – его тарелки и барабаны продолжали греметь даже после того, как его на руках уже вынесли со сцены…

А еще мы все вместе все-таки успели пропеть:

Мы не хотим жить в перекрестьях прицелов.
Мы не хотим, чтобы выросли ядерные грибы…

В общем, успели всё-таки побороться за мир во всем мире! Жаль вот только, что дискотеку отменили — не дали парням и девчонкам вволю потанцевать в знак протеста против гонки вооружений!

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика