Игры головастиков

— Том!
Нет ответа.
— Том!!!
Нет ответа.
Наверное, не так зову. Не зов предков. Беру с перил поводок – сухой щелчок карабина и… Том пулей вылетает из под крыльца! Во всю свою собачью прыть.
— Мммммма-ммма! Мма-ммма! – восторженно мычит он, ему невтерпеж.

Том и Влад
Том на своей долгой дороге к Тимофеевскому ключику.
Снимок Марины Бочкаревой.

К Нейве

Он знает, что мы с ним сейчас пойдем на родник. По улице, которая медленно, но неотвратимо, падает вниз к Нейве, упираясь широкой проплешиной на берегу прямо в воду. Когда-то она указывала на брод – настоящего моста тогда не было, был понтонный, и машины, разгребая перед собой воды, натужно гудели, медленно «переплывая» на другой берег. Иногда мотор, не в силах вынести напряга, глох, и из кабины, под злорадные ухмылки облепляющих мост и прилегающие к нему берега рыбаков, матерясь, высовывались водители. Рыбаки их не любили – они гнали волну и пугали рыбу.

По броду вот уже лет тридцать никто не ездит. Незачем, мост есть. Но если бы даже поехал – на другой берег выбрался вряд ли. Нейва зарастает травой. Вниз по течению от  моста в ней уже непроходимо увяз правый берег, а вверх – трава почти сомкнула берега, засасывая в себя нарождающейся болотиной и их, и продирающиеся сквозь неё вниз по руслу воды…

Ялуниха
На «минаковском» мосту – дальше вверх, на гору Ялуниху.
Снимок Юрия Дунаева.

На Нейве

Внизу под мостом какой-то пацан, сосредоточенно сопя, насаживает на крючок муху.
— Клюёт?
Пацан что-то недовольно буркает в ответ. Кажется, не клюёт.
А раньше клевало. Вон там, под железнодорожным мостом, хорошо брали чебак и сорожка. А в заводи рядом вот с этим, притулившемся к мосту и реке домом, я однажды поймал зелено-полосатого окунька... Маханького, правда, с указательный палец.

Алапаиха
Под железнодорожным мостом хорошо брали на хлеб и муху чебак и сорожка…
Снимок Влада Бочкарева.

Вспоминается из учебника по краеведению: «Сотни речек и ручьев впадают в озеро Таватуй, и только одна полноводная красавица Нейва вытекает из него…».
Нейва.
Полноводная.
Красавица.
Н-да…

Река Нейва
Течёт река Нейва.
Вдали синеет шатрами, увенчанными луковками-главками Екатерининская церковь.
Рядом с ней, справа – старое городское кладбище.
Снимок Влада Бочкарева.

На заброшенном стадионе

Миновав мост, Том привычно сворачивает вправо – к заброшенному стадиону. У него там – бега.
Стадион – это по старой памяти. Ныне – пустырь. Но, видимо, кто-то ещё гоняет тут мяч. Вместо штанг сложены в пирамидки старые автомобильные покрышки…
Том мчится к реке, к тому месту, на котором когда-то стояла парашютная вышка. Да, ведь тут даже с парашютом прыгали!

…Мы верим твердо в героев спорта,
Нам победа, как воздух нужна!

Хлюпппппп!
Возле ноги тяжело приземляется лягушка. Мгновение пучеглазо пялится на меня снизу вверх выкаченными-выпученными глазами. И снова – хлюпппппп. И дальше — хлюпппп-хлюппп-хлюпп-хлюп-хлю… Попрыгала к Нейве. В засасывающую реку траву.

Мы хотим всем рекордам
наши звонкие дать имена!

Больше уже не хотим.
Спортивных игр тут давно уже нет. И не будет.
Теперь здесь, если и будут, то совсем другие игры.
Игры головастиков.
— Том, пошли отсюда!

Мост через Нейву
Вид с горы Ялунихи. Мост через Нейву.
Справа от него был брод, где разгребая перед собой воды,
натужно гудели, медленно «переплывая» на другой берег, тяжелые МАЗы и КрАЗы…
Снимок Влада Бочкарева.

Стадион у Нейвы
Ещё один вид с Ялунихи. Мост через Нейву.
Прямо за ним вдалеке виден Свято-Троицкий собор,
чуть левее – устье впадающей в Нейву речки Алапаихи,
за ней вдали «бирюсовый» городской Дворец культуры.
Слева – железнодорожный мост над Нейвой,
и пустырь бывшего стадиона, где у Тома только что были бега…
Снимок Влада Бочкарева.

Памятник на Ялунихе

Карабкаемся в гору, к ещё одной пирамидке, невысокой трехгранной…

Как бронзовой золой жаровень
жуками сыплет сонный сад…

Сада здесь никогда не было, а вон тот, слева, коллективный, появился, когда уже не было жуков. Жуки были раньше. Их почему-то называют майскими, хотя гора гудела и швырялась ими весь июнь и июль, утихая и утихомириваясь не раньше, чем к середине августа, когда жуки, сказав последнее «жжжжжжжжж-жжи», зарывались в неё, чтобы сторицей возродиться на следующий год. Куда они вдруг делись? Говорят, они исчезли в тот год, когда срыли часть горы. Совсем малую толику, горы почти не убыло… А жуков вот не стало.

Пирамидка на вершине притягивала с детства – с тех самых пор, когда увидел её впервые. Тогда её ребра ещё не были посечены уродливыми зазубринами, как сейчас, а в её грань, обращенную к замершему у её подножия, словно коленоприклоненному пред ней городу, была вмурована доска, на которой было написано, что это — памятный знак нашим землякам, погибшим на полях Великой Отечественной… Как осколок, залетевший сюда из тогда ещё совсем близкого сорок первого…

Памятник на Ялунихе
Памятник погибшим в Великой Отечественной…
Снимок Валерия Баякина.

Этой таблички на пирамидке давно нет – о ней сегодня напоминают только четыре почти неразличимых дыры, оставшиеся от крепежа. Сегодня на её гранях совсем другие надписи. А рядом с ней – недогоревшие поленья, угли, зола. Похоже жгли костер и пили пиво. И били пустые бутылки о память героическим предкам… Впрочем, те тоже били бутылки. С горючей смесью. О немецкие танки.

А откуда им, этим знать, что это тут стоит на горе? Памятный знак, говорите? А с виду как есть фигня какая-то… Никому не нужная.

У родника на Ялунихе

…Дорога от угла коллективного сада оборачивается тропинкой, ныряет под трубу газопровода, переваливается через асфальт и скатывается к мосткам, переброшенным через неглубокий овражек. Мостки длинные, креняться то вправо, то влево, как пьяные. А вдоль мостков – столбики без перил стоят. Перила спёрли. И тишина.

Тропинка раздваивается: одна – нахоженная – скользит вниз, к роднику. Вторая – полузаросшая – шаг за шагом ступает вверх, чтобы упереться в заросшую репьем в человеческий рост поляну. На краю её высовываются из зарослей четыре – ступенями одна над другой – полуразвалившиеся каменные дуги. Когда-то на этой поляне собирался весь город, а на этих ступенях выстраивались и пели хоры... Это называлось праздником Песни.

Впрочем, возможно у нас скоро снова будут петь хоры. Только не здесь. В другом месте. Близ моста через Нейву. Лягушечьи хоры.

— Брек-кке-кекке- кекс! Брекке-ккеке- кекке- кекс!

Как тонко он это расслышал, хитромудрый датчанин!

Тимофеевский ключик на Ялунихе
Тимофеевский родник в лесу на Ялунихе.
Снимок Влада Бочкарева.

…Родниковая вода, как стойкий оловянный солдатик палочками, рассыпает барабанную дробь по стеклянному дну. Хол-л-л-лодная… Обжигает пальцы, выплескиваясь зазевавшимися каплями из широкой горловины.
В предосеннем лесу пахнет умирающими папоротниками.

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

2008

P.S

С тех пор прошло четыре года.

Том умер в 2010-м, в крещенские морозы. Умирал тяжело, не мог понять, что с ним происходит, подходил, утыкался мордой мне в колени, и молча смотрел в глаза. Я закопал его в дальнем углу двора, лом отскакивал от мерзлой земли…

Нейва ещё сильнее заросла травой, но пока ещё течёт, не застоялась, по-прежнему несет свои воды мимо Екатерининской церкви в Ницу, и дальше в Туру, в Тобол, в Иртыш, в Обь, в полярную тьму и холод Северного Ледовитого океана…

Памятник на Ялунихе выкрасили в красный цвет, а перед ним воткнули совсем не к месту черный крест.
Думали, что это памятник комсомольцам, погибшим в гражданскую. В общем, ещё больше изуродовали.

Крест на Ялунихе
Хотели, как лучше, а получилось... Уж лучше бы и не хотели.
Снимок Юрия Дунаева.

А Тимофеевский родник иссяк. И стал никому не нужен. Вспомнили о нем с тех пор всего один раз – когда узнали, что сожгли укрывавшую его от непогоды ротонду...

ожженный родник на Ялунике
Всё, что осталось от ключика старца Тимофея,
за водой к которому некогда ходил весь Алапаевск…
Снимок Валерия Баякина.

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ ЕЩЁ ОБ АЛАПАЕВСКЕ:

Алапаевск — город над Нейвой-рекой

Две версии первоначальной истории Алапаевска

Алапаевский завод. Бытие и житие

В Алапаевске в 1883 году

Алапаевск — налево, Алапаевск — направо...

Памятник на горе Ялунихе в Алапаевске

2017

Возвращение

 

Комментарии 10

  • Олег, пожалуйста, уточни временнЫе вехи. Ведь сейчас 2019. Может быть, что-то изменилось к лучшему? Хотя бы — возродился Тимофеев родник?..

    • Нет. Ничего не изменилось.:( Разве что памятник подремонтировали. Не так похабно выглядит, как на снимках. Родник иссяк навсегда, Нейва продолжает зарастать травой, вместо стадиона -пустырь.

  • Олег, подскажите, когда появился на Ялунихе этот «треугольник»? Называю так (уж извините) потому, что какой-то душевной памяти этот знак не вызывает... Может, я ошибаюсь, но на Ялунихе в 1960-е, вроде, был камень-валун, на котором была табличка, посвященная погибшим в гражданскую... Тогда и появление этого «треугольника» понятно... Сам слышал от старших немало рассказов, что «белые» с Ялунихи город брали...

    • Валерий, у меня есть подробные публикации по обеим затронутым вами в комментарии темам.

      1. История памятного знака («треугольника») на горе Ялуниха в Алапаевске.

      2. Как брала город 28 сентября 1918 года Сибирская народная армия («белые»).

      В ближайшее время выставлю обе эти публикации на сайт.

      Пока же коротко отвечу, что в проекте этого памятного знака на горе Ялунихе стоит дата исполнения 25 мая 1965 года. И по проекту — это именно памятник воинам-алапаевцам, погибшим в Великую Отечественную войну. У меня есть снимки с открытия этого памятного знака на Ялунихе.

      Позднее на его месте хотели поставить памятник. Но потом было принято решение поставить этот памятник не на Ялунихе, а в центре Алапаевска. Там его и поставили — открытие состоялось 9 мая 1975 года, там он до сих пор и стоит на площади Победы.

      «Белые» (на самом деле это была Сибирская народная армия — военные формирования, подчиняющиеся эсеро-меньшевистскому правительству в Омске, так называемой Директории) наступали на Алапаевск с трех сторон: со стороны Нижней Синячихи — Омский офицерский партизанский отряд Казагранди, со стороны Егоршино — колонна полковника Смолина, и со стороны Нейво-Шайтанского.

      28 сентября 1918 года первой на улицах Алапаевска появилась конная разведка Подуфалого со стороны Нижней Синячихи и вскоре в город вошли другие части Казагранди.

      Камень-валун с мемориальной табличкой погибшим в гражданскую на Ялунихе я никогда не видел, и ничего про него не слышал. Версия о том, что «треугольник» на Ялунихе — это памятный знак комсомольцам Алапаевска, погибшим в гражданскую войну, появилась в середине 1990-х, после того, как с него содрали мемориальную табличку, на которой было написано, что этот памятный знак посвящен алапаевцам, погибшим в Великую Отечественную.

  • В 196? году нас школьников, из 3 школы, водили колонной на открытие памятника. Помню, что событие было очень массовым. Но в какой-то период в сознании закрепилось, что это памятник комсомольцам и год открытия 1968-й, т.е. к 50-летию Комсомола. С улицы Братьев Бессоновых (Толоконской), с крыши, в бинокль, был виден этот памятник, и по нему мы настраивали бинокль, наверное 8-кратный. Пропал он у нас из видения, когда построили 5-этажный кооперативный дом, стоящий напротив магазина «Комсомолка» внутри квартала.

    Треугольник был серого, бетонного, цвета. И если это было до моего отъезда из Алапаевска в 1972 году, то и перемена «названия» в головах произошла в то время... Дом снесли в 1982—1983 году, в период 1972—1982, я уже не лазил по крышам... И конечно, до последнего времени, считал, что эта «Пирамида» цельный бетонный монолит.

    • Сергей, завтра сделаю публикацию об этом памятнике. Там будет всё — и кто автор проекта, и когда появился памятник, и снимки с открытия, и снимок мемориальной доски с текстом, и текст из газеты из 1965 года о его открытии.

      Я сам впервые поднялся к нему летом 1969-го. Но читать тогда ещё не умел. Надпись на мемориальной доске прочел позднее — на следующее лето. Откуда появилась легенда про комсомол — не знаю. Но что она существовала, и сейчас существует — это точно. Как точно и то, что этот памятник не имеет к комсомолу никакого отношения.

  • Вот так и приходят воспоминания. Рыбалка на Нейве, на сплав ловили чебака, сорожку, а наживкой были кузнечики или мухи, выловленные и уложенные в спичечный коробок. Стояли в воде, посередине реки, сняв брюки или в шортах, никаких болотных сапог не было, зачастую босиком.

    Ниже старого моста ловили на банки, сделав воронку из рубероида, для приманки накидав туда белого хлеба и яичной скорлупы. К горловине была привязана веревка, обычно из бинта, а к концу деревянный обрезок, для того, чтобы видеть свою банку, как поплавок. Важно было поставить банку горловиной по течению, ибо тогда еще знали, что рыба идет против течения. В условиях «конкуренции» одновременно заходили в воду, вытаскивали каждый свою банку и показывали друг другу. Затем перекладывали рыбку, в основном пескаря, в рыбные садки. Иногда попадалась незнакомая рыбка, размером с пескаря,называемая нами «семидырка», с усами и отметками типа «дырки» по бокам.

    Стадион по памяти, называли «Спартак», еще были входные ворота, стояла избушка-переодевалка. На территории была установлена вышка для тренировки приземления парашютистов. С полной укладкой они поднимались на вышку, напоминающую ледяную горку. Подцеплялись карабином к натянутому тросу и шагали, как будто из двери самолета. Так по тросу и двигались к земле. Важно было правильно сгруппироваться и выставить ноги, а при приземлении не упасть и сделать несколько шагов.

    Году в 1964-м, ходили на этот стадион из Дома пионеров, находящегося в Доме Чайковского, совсем близко. Делали запуск ракет, запускаемых по «стапелю» , всё как у взрослых, ракета на старте, бикфордов шнур, поджиг! Ракета вылетала, уходила вверх, в верхней точке из нее выбрасывался парашют и она спускалась на нем на землю. Победителем был тот, у кого время спуска было самое большое. Старшие ребята-авиамоделисты запускали таймерные модели с двигателем, работающем на эфире, запускали их в свободный полет, после выключения двигателя начиналось самостоятельное парение-планирование самолета. Победитель определялся по времени свободного парения до касания земли. Очень редко, но бывало, модель попадала в восходящий поток воздуха и приходилось, удерживая ее в поле зрения, бежать, натыкаясь на разные препятствия, до места падения.

    Частенько с аэродрома наблюдали полеты больших планеров, по два-три парящих в небе. Году в 1965-м, перегнали из Нижнего Тагила первый чехословацкий планер «Бланик», на то время чудо аэродинамики...

    Да было время... Но хотя бы есть что вспомнить.

  • Как будто прошла вместе с вами по дорогам своего детства. На Ялуниху ходили постоянно. Летом загорали, в 1970-х стали ходить за маслятами. Зимой с папой на лыжах, катались с горы при входе в лес. Сцену, как мы её называли тоже хорошо помню. Ключик никогда не обходили, обязательно пили студёную воду и домой набирали. Помню, раньше он был не ухожен, но и не запущен. Просто всегда был. Даже не знала, что сейчас его нет. Памятник, кажется, был виден из любой точки города.

    • Чуть подальше и ближе к речке была избушка, куда мы с классом часто ходили на экскурсию, там гончар делал всякие всячины из глины — кошки, кувшин и прочее, было очень интересно смотреть, и нам давали попробовать сотворить чудо, как из комка глины ваялось произведение искусства. Сейчас никто и не помнит, а я с удовольствием бы вернулась в то время посмотреть это чудо.

      Но это ещё не все, возле родника находится голубая глина, она лекарственная, сейчас её трудно, наверное, найти, но можно, все пора ло в траве, чем покупать в аптеке незнамо что...

      А вы про это что-то знаете?

  • Дорогие земляки-авторы. Спасибо вам за публикации о родных местах. Приятно окунуться в родное и щемяще знакомое...

    С уважением, Ирина Иванова.

Добавить комментарий