Ах, ты, сволочь, не соглашаешься со мной...

Это окончание разговора во время встречи дьякона Андрея Кураева со студентами Алапаевского индустриального техникума 7 февраля 2007 года.

Дьякон Андрей Кураев
Дьякон Андрей Кураев.

Романовы ли захоронены в Петропавловской крепости?

— Я не знаю. У меня нет ответа, и я считаю, что во многом это по вине Церкви. Если у Патриархии были сомнения, то эти сомнения можно было бы очень легко разрешить. Достаточно было бы объявить о создании фонда соответствующего, открыть счет и сказать: «Братья и сестры, почитатели царской семьи и просто исторической правды. Вот на этот счет, пожалуйста, перечислите ваши копейки, а мы на эти деньги закажем генетическую экспертизу, научную, независимую от комиссии Немцова и Аксючица, которая вынесет свой вердикт и мы готовы будем с ним согласится».

Потому что действительно есть основания сомневаться в объективности той комиссии и тех экспертиз, что они провели. В частности, проблема даже в том, какие образцы брались для экспертизы? Какие именно косточки? Не были ли они там подложены в конце концов? Потому что можно взять останки коровы, подложить к ним одну косточку из романовской усыпальницы, и потом вот эту косточку дать на экспертизу, и объявить – видите, оказывается у Романовых были рога и копыта.

Так вот для того, чтобы такого сомнения не было, надо было провести самостоятельную экспертизу, прежде чем эти останки залили бетоном в Петропавловской крепости. Меня удивляет, почему этого не было сделано Патриархией.

Стоит ли христианам спорить с сектантами?

— Не знаю. Православные люди разные – вот в чем штука. Есть люди, которым нельзя вступать в полемику с сектами, и вообще лучше бы промолчать. Один мой знакомый немец–«русист», то есть специалист по русскому языку и литературе, он однажды сказал так: «Вы знаете, отец Андрей, русский язык – это необычный язык. Потому что во всех европейских языках есть только три интонации: повествовательная, восклицательная и вопросительная, а в русском языке есть четвертая интонация – это интонация советской учительницы». Это я к тому, что упаси Господь о православии с этой интонацией детям рассказывать: «Дети, куда пошел Христос с Геннисаретского озера? А?».

Упаси Господь с подобной интонацией тем более разговаривать с сектантами. В любом приходе есть такие «эксперты» — прихожане, которые считают, что «все знаю, сейчас всем все объясню»… лучше бы такая женщина или там мужик промолчали бы, честное слово! Даже если они говорят все правильно, но это бывает сказано с такой агрессией, с такой навязчивостью, что соглашаться… просто не хочется.

Дальше, человек может говорить все правильно, со знанием дела, с нормальной человеческой интонацией, но при этом вредит себе самому в таком диспуте, потому что при этом сам копит раздражение в адрес своего оппонента: «Ах, ты сволочь, не соглашаешься со мной!», то есть сам человек становится хуже по ходу полемики. Если это так – тоже не рекомендуется участвовать в таких дискуссиях.

Так что, три условия: первое – знать православие... Второе – любить его и, естественно, по возможности – жить. Третье – нужная интонация, нужные глаза, и чтоб при этом не вредить себе. Если эти условия есть, тогда – это долг православного христианина: не таить сокровища своей веры при себе, а делиться этими сокровищами со всеми, кто спрашивает.

В конце концов не обязательно даже в дискуссию вступать. Если бы каждый наш прихожанин, видя сектантов, проповедующих на улице, на две минуты останавливался бы рядом и предупреждал прохожих: «Осторожно, это секта! Не связывайтесь с ними!», и то бы мы уже жили в другой стране. С другим религиозным пейзажем.

Чем вредны секты? Понимаете, они разные. Вот чем вредны болезни? Болят же разные места и по-разному от этих болезней. В некоторых случаях вред заметен даже для неверующих: когда в человеке начинают копиться агрессия, ненависть, мечты о том, как бы кого-нибудь прибить. В некоторых случаях последствия не столь очевидны, и они будут заметны только для тех, кто знает, что значит быть здоровым.

Понимаете, вот чем вредна попса? Понимаете, для того, чтобы понять, чем вредна попса, надо быть знакомым с хорошей музыкой. Также для того, чтобы судить о духовном вреде сект, надо знать, что такое духовное здоровье.

Как уберечь близких от бабок-целительниц?

— Не давать им «бабок» на бабок! Жесткий бюджет, экономия средств… Защита от бабок, дедок и прочих сект – это культура религиозной мысли. Если в школах и университетах у нас появятся основы православной культуры, то многие эти проблемы будут сняты, многие вопросы решены.

На каком языке вести богослужение?

Следующий вопрос – вопрос о том, не намерена ли православная Церковь начать вести богослужение не на церковнославянском, а на русском языке, потому что церковнославянский язык мало кому, особенно молодежи, понятен — задал начальник управления образования МО город Алапаевск Виталий Болотов.

— На самом деле этот процесс происходит. Сами церковные люди об этом часто не знают и не догадываются, но дело вот в чем: церковнославянский язык никогда не был разговорным, это искусственный язык, это такое балканское эсперанто. Как всякий искусственный язык он легко поддается реформам, то есть собрались эксперты и решили: с этого дня вот будем делать так. В былые столетия этот язык развивался как бы произвольно, то есть любой переписчик, когда люди переписывали книги о Боге, осовременивал свой текст даже сам того не желая. Менял падежи, слова заменял на более понятные для его региона… Но когда книги стали печатать – это естественное дыхание переписчика исчезло, и вот тогда уже эксперты должны решать, как это писать.

В течение двадцатого века дважды происходила реформа церковнославянских богослужебных текстов: сначала это было сделано в 1911—1914 годах – работала комиссия под руководством архиепископа Выборгского Сергия, будущего патриарха, затем в 1970—1980-х годах – митрополит Питерим, издательство Московской патриархии выпустило цикл богослужебных книг с русифицированным текстом и гражданским шрифтом.

Русификация будет продолжаться и дальше, может быть, она идет слишком медленными темпами. Но, кроме того, надо понять, что в русской православной церкви богослужение совершается на десятках языков – на татарском, чувашском, якутском, финском, немецком, английском, французском и так далее. Поэтому никак нельз исключить, что будет оно совершаться и на русском языке.

Я лично полагаю, что со временем мы придем именно в России к ситуации двуязычия: будет богослужение и на русском языке литературном, и на церковнославянском. Скорее всего, это будет выглядеть так: в Алапаевске служба будет на русском языке, а в Екатеринбурге – на церковнославянском. То есть, на рабочих окраинах попонятнее, а в монастырях и тех приходах, где люди знают иностранные языки, имеют филологический вкус, для студентов, грубо говоря, доцентов с аспирантами, в таких приходах может быть подчеркнутая архаичность. Я думаю, что со временем каждому приходу будет дано право выбора, на каком языке совершать какие богослужения.

То есть церковнославянский язык надо сохранять, отменять его ни в коем случае нельзя, но это будет в будущем, через столетие или два, язык монастырей прежде всего, ну и некоторых городских приходов.

Как церковь относится к рок-музыке?

— По-разному относится, потому что рок-музыка бывает разная. Скажем, на следующей неделе я поеду с Константином Кинчевым в Томск, с группой «Алиса», будем вместе там работать. У меня часто бывают такого рода совместные поездки – и с «ДДТ», с Шевчуком, с Вячеславом Бутусовым… То есть есть такая рок-музыка, такие рок-музыканты, для которых тема веры, православия, она очень серьезна…

— А Гребенщиков?

— Я с Гребенщиковым редко вижусь, но знакомые священники говорят, что Гребенщиков последние год-два снова начинает поворачиваться к православию от своих буддистских увлечений… Есть группы, у которых религиозная тематика очень значима для них, но они сами до конца не определились – «Ария», например, у них есть песни вполне христианские, есть антихристианские.

Но опять же, в России, из моего опыта общения с рокерами, в России почти нет известных рок-групп, которые были бы религиозно индифферентны, то есть поиск смысла он естественен для рок-культуры: смысла смерти, смысла жизни, боли, страдания. Кроме того, многие рокеры они же сами ходят по границе жизни и смерти, потому что погрузились в мир наркотиков. Тот же Кинчев он именно из-за этого пришел к православию, когда член его группы умер от наркотиков, это стало очень серьезным ударом для него и поводом, чтобы многое переосмыслить. Я однажды Кинчева спросил о том, каково было отношение к религии Виктора Цоя, Кинчев мне ответил, что он убежден, что если бы Цой не погиб в автокатострофе, он бы несомненно пришел к православию.

Есть, конечно, и разрушительные группы, и сатанинские в мире рок-музыки – ну, и отношение к ним у нас соответствующее… Понимаете, дело не в том, какие аккорды человек исполняет на гитаре, а дело в человеке, в том, что у него в душе и что он говорит, не важно с помощью микрофона, пианино, акустической гитары или электрогитары – инструмент не при чем.

Дело в человеке.

Начало вот тут — https://literny.ru/shamritskij/master-i-margarita#more-793 .

Середина беседы вот здесь — https://literny.ru/shamritskij/budushhee-rossii#more-820

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика