Тихими стопами

— Олежа, а солдатиков взять можно?

Лешка вопросительно смотрит на меня – ему вчера подарили пятерых игрушечных римских легионеров, с короткими мечами, щитами и преторианскими орлами. И он не хочет с ними расставаться.

— Не надо бы…

Недовольно сопит.

— Ну хотя бы одного… Только одного, Олежа, ну, можно одного…

— Ладно! Одного возьми…

В конце концов, легионеры тоже там были.
Мы собираемся в Екатерининскую церковь.
На рождественскую службу.

Екатерининская церковь в Алапаевске
Екатерининская церковь. Сумерки перед Рождеством.
Снимок Влада Бочкарёва.

А они уже, наверное, в пещере. Не ко времени затеял кесарь эту перепись, пришлось тащиться из Назарета в Вифлеем, город Давидов, к своему колену. Вифлеем встретил чёрство и безночлежно. Теперь вот — рожать среди мычания вола и дыханья осла… В местности, привыкшей скорей к жаре, чем к холоду.

А у нас всё наоборот. Рождество в этом году снежное – на крышах сугробы. И морозное – слова на губах не замерзают, но инеем подергиваются.

Снегопад в Рождество
День перед Рождеством. Снегопад.
Снимок Даниила Симонова.

Лешка толкает дверь, и дом глубоко, полной грудью, вдыхает обернувшийся туманом морозный воздух. Ступенька за ступенькой вниз с крыльца, туда, где в пяти шагах вокруг ничего не видать – только хлопья, хлопья, хлопья… Сверху, с притворяемых ворот, падает за шиворот клок снега. Сейчас стает и защекочет спину зябкими ручейками…
Ну и ладно!

Черкасова. Рождество
Елена Черкасова. «Рождество Христово».

А младенец уже, наверное, родился. Лежит в яслях.
Плачет?
Молчит?

Мама в детстве полупела-полупричитала скороговоркой:

— Христос родился, в ясли положился…

И ко мне Рождество пришло не из евангелия, а вот из этих причитаний полушепотом в канун рождественской ночи.

А ещё из стихов Бродского – у него их много, рождественских. Моё из них самое вот это – просто потому, что написано было в первое моё Рождество, в 1963-м…

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костер трещал у входа.

Дым шел свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счет начнется с этой ночи.

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал младенец, и дары лежали.

Не спеша идем сквозь белый город, снегом опушенный. Тихими стопами.
Откуда-то из темноты и белых хлопьев вдруг ударяет колокол. Значит, вспыхнула первая звезда в небе.

Лешка смотрит вверх.

— А где звезда, Олежа… Она уже взошла, да?

В прошлом году зима была морозной и бесснежной, а небо – разоблаченным и ясным. Лешка дырявил пальцем дырки в оконной наледи и ждал – когда вспыхнет? Дождался-таки!

Нейва. Екатерининская церковь
Екатерининская церковь. Благовест над водами.
Снимок Юрия Дунаева.

Колокола звонят несмолкаемо, перезвон стелется по реке, сзывая ко всенощной.

— Рождество Твое, Христе Боже наш,
возсия мирови Свет Разума...

А это значит, что все уже в пути, как мы.

Черкасова. Рождество Христово
Елена Черкасова «Рождество Христово».

И ангелы, и пастухи, а волхвы уже давным-давно в пути. Балтасар, Гаспар… мне больше всех нравился Мельхиор, может быть, потому, что в сахарнице на Рождество вместо тусклой и почти невесомой алюминиевой чайной ложки появлялась святящаяся и тяжелая мельхиоровая…

Рождественский вертеп в Напольной школе
Рождественский вертеп в Напольной школе.
Снимок Юрия Дунаева.

Завтра мы их всех увидим в Напольной школе. В вертепе. Настоящем, старинном – с такими раньше в России ходили по городам и весям христославы. Внизу, на первом ярусе, царь Ирод на троне, вверху – икона Рождества: Мария и Иосиф в пещере близ Вифлеема у яслей с младенцем Христом, пред ним склонились кукольные фигурки пастухов и ангелов. И как только приедут ведомые вифлеемской звездой мудрецы – начнется представление…

А наша дорога пройдена.
Протискиваемся сквозь стоящих в притворе — храм окатывает нас с головы до пяток теплом, щекочет в носу тающим воском и ладаном.

Екатерининская церковь. Рождественская ночь.
Екатерининская церковь. В ожидании Рождества.
Снимок Влада Бочкарёва.

И уже скоро, совсем-совсем скоро раздастся глас, возвещающий о рождении Спасителя:

— Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!

Там, в Вифлееме, волхвы уже, наверное, отдали, что принесли – золото, ладан и смирну.

Черкасова. Поклонение волхвов
Елена Черкасова. «Поклонение волхвов».

И время уже навсегда распалось на до и после. Только об этом пока ещё никто не знает.

В пещере (какой ни на есть, а кров!
Надежней суммы прямых углов!)
в пещере им было тепло втроем;
пахло соломою и тряпьем.

Соломенною была постель.
Снаружи молола песок метель.
И, припоминая его помол,
спросонья ворочались мул и вол.

Мария молилась; костер гудел.
Иосиф, насупясь, в огонь глядел.
Младенец, будучи слишком мал
чтоб делать что-то еще, дремал.

Еще один день позади — с его
тревогами, страхами; с «о-го-го»
Ирода, выславшего войска;
и ближе еще на один — века.

Спокойно им было в ту ночь втроем.
Дым устремлялся в дверной проем,
чтоб не тревожить их. Только мул
во сне (или вол) тяжело вздохнул.

Звезда глядела через порог.
Единственным среди них, кто мог
знать, что взгляд ее означал,
был младенец; но он молчал.

Пора назад, домой.
Где-то высоко за облаками сейчас вспыхивают всё новые звезды – одна за другой, одна за другой… В ясную погоду, когда возвращаешься с рождественской службы, ими переливается весь небосвод.
Но сегодня пасмурно.
Лешка смеется и дурачится – подпрыгивает на одной ножке.

— Олежа, смотри! Смотри как я умею!

Дома его ждёт рождественская елка, тоже прячущая в своих лапах дары, но уже без намеков и пророчеств, а просто вкусные и сладкие. Потому что в Рождество мы все тоже волхвы, правда, всего лишь немножко и ненадолго.

Что нужно для чуда? Кожух овчара,
щепотка сегодня, крупица вчера,
и к пригоршне завтра добавь на глазок
огрызок пространства и неба кусок.

И чудо свершится. Зане чудеса,
к земле тяготея, хранят адреса,
настолько добраться стремясь до конца,
что даже в пустыне находят жильца.

А если ты дом покидаешь — включи
звезду на прощанье в четыре свечи
чтоб мир без вещей освещала она,
вослед тебе глядя, во все времена.

Трубы над домом не трубят, а просто дымят. Топится в доме печка, а значит – жизнь идет непрерывно. От Рождества до Рождества.
Священные запахи остались под высокими парусами церкви.
А здесь, дома — пахнет наваристым борщем, тушеной капустой с поджаристым мясом и зеленым горошком, оладушками с вишневым вареньем…
Жить можно.

Значит, будем жить.

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

 

Лёшка
Лешка. Полеты — как память и как предчувствие:)
Снимок Антона Лазукова.

Комментарии 1

  • Прочитала с удовольствием ваш рассказ о Рождестве. У каждого свой праздник Рождества, свои воспоминания и истории, свои любимые стихи и картины о Рождестве, своя музыка. Вы дополнили свои воспоминания стихами Бродского, чудесными, добрыми и праздничными картинами Елены Черкасовой и замечательными фотоснимками. Вероятно, это мир вашей души. С наступающим Рождеством Христовым! Покоя и благополучия вашему дому, любви, мира встречи с чудом.

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика