Пророки Пушкина и Лермонтова

Они очень разные, эти пророки. В юности я принимал пушкинского пророка и отвергал лермонтовского. Мне повзрослевшему созвучнее стал скорее пророк Лермонтова, чем Пушкина. Сегодня я не принимаю ни того, ни другого.

Пророк Пушкина

Пророк Пушкина
Пророк Пушкина

По Пушкину Бог дает всеведение пророка только тем, кто жаждет истины и мучается своим незнанием её.

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился…

Жажда познания истины — обязательное и необходимое условие для обретения пророческого дара – всё увидеть и всё понять. Только пред ищущим истину явится шестикрылый серафим, отверзнет ему зрение и слух, и он увидит и услышит то, чего не видел и не слышал раньше.

Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.

Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье...

Но жажда истины — условие необходимое для обретения пророческого дара, но не достаточное. У Пушкина, и у Лермонтова пророки обязаны и должны нести открывшуюся им истину другим, кто вокруг и рядом с ними, да и вообще всем.

Эту истину не все и не сразу примут. Александр Гумбольдт в свое время сказал, что любая идея всегда проходит три стадии в своем развитии.
Сначала:
— Какая чушь!
Потом:
— В этом что-то есть…
И наконец:
— А кто же этого не знает.

Пророк Пушкина должен быть готов к самым тяжким испытаниям, поэтому он, чтобы получить дар пророчества, проходит через невыносимые и нечеловеческие пытки.

И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.

И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.

Он – прежний – умирает, и он – уже обновленный, избранный – воскресает.

И когда дар пророчества обретен, пушкинский пророк уже не может от него отказаться. Он уже не может не взвалить на себя этот крест. Для него перемена участи больше не доступна. У него больше нет права выбора, это судьба. Потому что дар пророчества – это благословение Бога.

Как труп в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

Пророк Лермонтова

Пророк Лермонтова
Пророк Лермонтова

Совсем другой пророк у Лермонтова.

Он получает всеведение просто так. Без томлений духовной жаждой, без нечеловеческих пыток, без смерти и воскресения. Как награду и исключительное отличие. Непонятно, за что. Просто такой ему выпал жребий от рождения.

С тех пор как вечный судия
Мне дал всеведенье пророка…

Он начинает радостно провозглашать «любви и правды чистые учения» в полной уверенности, что его тут же с благодарностью и всеобщей любовью признают если не кормчим, то хотя бы лидером нации. Что он исполнит свое пророческое предназначение, не встретив никакого противодействия. И когда он сталкивается не только с противодействием, а и с неприятием, когда его начинают отвергать, он скисает. И бежит прочь от неблагодарных.

Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья:
В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья.

Посыпал пеплом я главу,
Из городов бежал я нищий,
И вот в пустыне я живу,
Как птицы, даром божьей пищи…

Бежит к тем, кто ему никогда и ни в чем не возразит. К тем, кто будет ему благоговейно внимать, соглашаясь с каждым его словом, потому что он — тот, кто лучше всех знает, как надо.

Завет предвечного храня,
Мне тварь покорна там земная;
И звезды слушают меня,
Лучами радостно играя.

И единственное, что смущает это его благостное бытие — это ясное понимание того – он же все-таки пророк, как-никак – что не все его считают самым-самым.

Когда же через шумный град
Я пробираюсь торопливо,
То старцы детям говорят
С улыбкою самолюбивой:

«Смотрите: вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с нами:
Глупец, хотел уверить нас,
Что Бог гласит его устами!

Смотрите ж, дети, на него:
Как он угрюм, и худ, и бледен!
Смотрите, как он наг и беден,
Как презирают все его!»

Так пророческий дар, который для пророка Пушкина был благословением Бога, для пророка Лермонтова становится его проклятием.

P.S

А я – не хочу пророческого дара.
Ни как благословения.
Ни как проклятия.

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

Комментарии 3

  • Надо же какое разное видение пророков!!!

    Интересно, как соотнести это с уже известными прорицателями, например, с Вангой? Был ли ее дар благославлением Бога?

    • По-моему, с Вангой сравнивать не совсем корректно. Ванга была заточена на каждого отдельно, пушкинский и лермонтовский пророки, как и библейские, заточены на массы. Их не надо звать, к ним не надо обращаться, они сами приходят, и сами глаголят:)

      Пушкинскому ближе горьковский Данко, чем Ванга. А лермонтовскому пророку больше сродни лермонтовский же демон. А Ванга у меня ассоциируется с «паранормальщиками» вроде Розы Кулешовой Как мы искали черную кошку в темной комнате — 🙂

  • Спасибо, Олег! Читала с большим интересом. Пророк Пушкина мне как-то ближе! Одно печально, Оба поэта своей жизнью и творчеством подтвердили известную фразу о том, что нет пророков в своём Отечестве, по крайней мере, для современников.

Добавить комментарий