Про Бернарда Шоу, королеву Викторию, Лермонтова и мадам Курдюкову

Сегодня услышал, что глава Соединенного королевства и Содружества наций королева Елизавета II отказалась носить одежды из натурального меха.
И мне почему-то вспомнилась история о встрече с другой английской королевой – Викторией — драматурга Бернарда Шоу.
История апокрифическая, в смысле, может быть и вымышленная, что, впрочем, не делает её менее интересной.

Бернард Шоу
Бернард Шоу:
«Демократия есть механизм, гарантирующий,
что нами управляют не лучше,
чем мы того заслуживаем».

Бернард Шоу и королева Виктория

В 1893-м Шоу написал пьесу «Профессия миссис Уоррен». Естественно, ставить пьесу о содержательнице публичного дома ни один театр не решился, тем паче, что её постановка была запрещена.
Но пьесу напечатали, её, конечно же, тут же все прочитали, и, разумеется, о ней заговорили.
А Шоу пригласили на прием к королеве. Представляете? Автора запрещенной пьесы приглашают на прием к королеве!

королева Виктория
Королева Виктория в ушедшей бессмертной молодости.

И вот на приеме королева подходит к Шоу:
— Мистер Шоу, говорят, что вы написали безнравственную пьесу, в которой утверждаете, что все женщины продажны?
Шоу молчит, опустив голову и потупив взгляд.
— Вы на самом деле так считаете, мистер Шоу?
— Да, Ваше Величество…
— Значит, по-вашему все женщины продажны… Все-все женщины продажны?
— Да, Ваше Величество, все…
— Как? И я – ваша королева, тоже?
Шоу молчит, всем своим видом показывая, что его молчание есть знак согласия.
— Так… И сколько вы готовы заплатить за вашу королеву, мистер Шоу?
— Шесть пенсов, Ваше Величество!
— Как? Всего шесть пенсов?!
— Ну, вот, Ваше Величество, вы уже и торгуетесь…

Шоу, как всегда, парадоксален. Вообще-то, английская драматургия конца XIX – начала XX века – это драматургия парадокса. Шоу — у истока, Уайльд – при устье.
Или это у них просто возрастное?

Лермонтов
Филипп Будкин. Портрет М. Ю. Лермонтова
в мундире лейб-гвардии Гусарского полка.
1834.

Михаил Лермонтов и madame Курдюкова

И Лермонтов не в шутку, а на полном серьезе, хотя и в альбом к Софье Карамзиной, написал:

Любил и я в былые годы,
В невинности души моей,
И бури шумные природы
И бури тайные страстей.

Но красоты их безобразной
Я скоро таинство постиг,
И мне наскучил их несвязный
И оглушающий язык.

Люблю я больше год от году,
Желаньям мирным дав простор,
Поутру ясную погоду,
Под вечер тихий разговор,

Люблю я парадоксы ваши,
И ха-ха-ха, и хи-хи-хи,
Смирновой штучку, фарсу Саши
И Ишки Мятлева стихи...

Впрочем, какое возрастное? Лермонтову тогда было всего-то 26…
Да и кто сегодня помнит циничные и похабные штучки Александры Осиповны Смирновой-Россет или стишки Ивана Петровича Мятлева на смеси французского с нижегородским, которые якобы написала тамбовская помещица Алевтина Курдюкова?
А ведь Лермонтов про эту мадаму писал не больше и не меньше как:

Вот дама Курдюкова,
Её рассказ так мил,
Я о́т слова до слова
Его бы затвердил.
Мой ум скакал за нею,
И часто был готов
Я броситься на шею
К madame de Курдюков.

Шутил, конечно:) Не знал ещё тогда, что смех продлевает жизнь только тем, кто смеётся. А тем, кто острит, наоборот, укорачивает.

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика