Остаться с Россией. Несмотря ни на что

Сегодня, 7 августа, 1921 года, сто лет назад ушел Александр Блок. Наверно, из всех поэтов он больше всех пытался понять Россию. Не умом. Умом только однажды — в «Скифах». «О, Русь моя, жена моя!» — так о России до него не рискнул сказать никто. Россия для него — любовь и судьба.

Александр Блок
Александр Блок

Сначала все было, как у всех — как в гостях у сказки:

Ты и во сне необычайна.
Твоей одежды не коснусь.
Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне — ты почиешь, Русь.

Русь, опоясана реками
И дебрями окружена,
С болотами и журавлями,
И с мутным взором колдуна,

Где ведуны с ворожеями
Чаруют злаки на полях,
И ведьмы тешатся с чертями
В дорожных снеговых столбах...

Этот плод упал на бумагу с кончика пера в 1906-м.  Незрелый и невкусный.

К счастью, умственные сказочные упражнения очень быстро закончились. Блок стремительно повзрослел. Через два года он напишет о России совсем другие стихи. Одни из самых лучших в русской поэзии.

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.

Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…

И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…

И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!

Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!

Но это всего лишь мечта о великом предназначении, о непостижимой миссии России. А на самом деле — все по-другому. На самом деле всё убого.

Грешить бесстыдно, непробудно,
Счет потерять ночам и дням,
И, с головой от хмеля трудной,
Пройти сторонкой в божий храм.

Три раза преклониться долу,
Семь — осенить себя крестом,
Тайком к заплеванному полу
Горячим прикоснуться лбом.

Кладя в тарелку грошик медный,
Три, да еще семь раз подряд
Поцеловать столетний, бедный
И зацелованный оклад.

А воротясь домой, обмерить
На тот же грош кого-нибудь,
И пса голодного от двери,
Икнув, ногою отпихнуть.

И под лампадой у иконы
Пить чай, отщелкивая счет,
Потом переслюнить купоны,
Пузатый отворив комод,

И на перины пуховые
В тяжелом завалиться сне…
Да, и такой, моя Россия,
Ты всех краев дороже мне.

На самом деле — не дороже. На самом деле — противно. Но с мечтами нелегко расставаться, даже когда их крах очевиден. Блок попытается.

Рожденные в года глухие
Пути не помнят своего.
Мы — дети страшных лет России —
Забыть не в силах ничего.

Испепеляющие годы!
Безумья ль в вас, надежды ль весть?
От дней войны, от дней свободы —
Кровавый отсвет в лицах есть.

Есть немота — то гул набата
Заставил заградить уста.
В сердцах, восторженных когда-то,
Есть роковая пустота.

И пусть над нашим смертным ложем
Взовьется с криком воронье, —
Те, кто достойней, Боже, Боже,
Да узрят царствие твое!

Попытается, но не сможет. И даже поняв, в чем истина, предпочтет остаться с Россией, а не с истиной.

 

Олег ШАМРИЦКИЙ

 

Добавить комментарий